b000002173

воза скрылись за околицей. ІІо долго ещѳ из-за окоішцы неслись в деревню выкрики и нричита- ния Маланьи Федоровны. В это вреыя уже почти совсем закатившееся солнце выглянуло в ложбину между холмами и по- следшзмя красноватыма лучами облило дерезен- скую улицу, на середине которон всб еще стояла вксокая несколько сгорбленная фигура седоі^о старика, в синей изгребной рубахе, посконных іптанах и лаптях, с открытой головой и широ- кой сивой бородой, которую раздувал слегка на- летавший нз-за околнцы сырой вечерний ветер. Наконец, он, поглаживая бороду и задумчиво опустив голову, ноплелся медленно к своей избе. Я уже успел раздеться и, усталый, лег на лавку. Какая-то безмолвная тишина воцарилась неожиданно кругом. Легко вздохнулось груди. Так после ыучнтельной, но искусной онерации трудно етонавший больной вдруг чувствует, каіс невыносиыая тяжесть свалилась с его плеч и его грудь вздохнула свободно в первый раз послѳ долгих, мучйтельных, бессониых ночей. И вот среди этой тиншны раздался знакомый звук: скрин- нула тихо дверь, в не выглянуло благодушное лицо деда Абрама н разДался обычный прежде. но давно ужѳ забытый вопрос: — ІІе наставить ли кипяточку? — Да, да, дедушка АвраамІ Непременно!— воскликнул я. II затем опять услыхал я нетерпеливую хлопотяю деда со' внѵком около самовара и обычные обу- чѳнкя „порядку". За моим самоваром опять очутились мы втроем: я, дед и внук. — Ну, что, дедушка, подучше ли тебе?—спро- сял а.