b000002173

ішереди с ними учктельша,-—и вся-то она в бе- лом, н будто дщо у нее стало еще светлее, еіді; добрее. „Что же это я засиала, думаіо, как же »то так? Да нет, должно нм не до нас, бедных: иам для нразднцка и иарядиться не во что! Что сй о н м и обносками на глаза лезть!“ Думаю так, а уж ко ыне сеетреяки нодбегают,—и все-то на- рядные, в рубахах белых' да еарафанах кумач- ных, крнчат: „Одевайся, сестрица, скорей!.. Вот, гозоряг, и иаряды твои“. Оделась я наскоро, це помню как, нобежала на улицу с сестренками, нашли мы наших девонев, идем, вмѳсте, а народу на уліще будто видимо-иевадимо, и у » вместо взб будто всё Еысокие камеішые хоромы, нод же- лезными крышами, и би дпм ыы: выше всех стоит н&д народом Белый старичок и дерзкит в руках бозьшую зажжеішую свёчу, и так ласково на всех смотрит, и говорит: „Это я, сам Христос. к вам нришел, к вам, труждающимся... II праиес, говорит, я к вам любовь да свет. И вот, говорнт, от еег.о дня она будвт с вами!“ Смотрю, а около него стоит наша матущка, такая-то ли светлая, л,а веселая и бодрая, в чистоіі, ровно Снег, одежде, :і он ей в руки свечу отдаот... И будто взял он ее за руку и ведет к наы: „Вот, геворит, ребятки, паша мать. Тенерь уж вас с нею никто не одо- леет: не изведут вас нн наиасти, ни труд, ни злые людн, тольг.о бы свеча ке иогасла..,“ „Тут я и проснулась. Гляжу, а солнце мне так в п а з а и режет. „Дедушка, кричу, дедушка! Белый старичок нришел... и маменьку ссобой нривел!..“ , „Услыхал это дедушка/слез скоренько с нечи, сам крестится: „где, где?“ говорігг. А уж утро совсем, и солиышко к нам в окно так весело сг,е- ѵвт; на улаце стадо собирается, коровы мычат, ивцы блеют; иастушенок под окнами подогом по-