b000002173

Оутат дедушка, веревки, на пальцы поплевы- вает, а сам всё раздумывает: и хочется, видно, ему всё сказать, и боязно. „Помолчал-помолчал, а потом н говорит: „— Вот что, девка, скажу я тѳбе, пожалуй: тольао— іютри—молчок... Заклятье с тебя возьму, чтобы единого слова ннкому не проронить до поры до времени. Слышь, девка?.. ІІотому скажу тебе, что знаю тебя по матерн: скромяа ты н сте- пеняа... Вот так жѳ заклятье и дедушка с меня взял. Гозорнл я, что одкогодка с тобой тогда был. То же вот горе с ним избывали вмѳсте... А времена тогда были лютые, пожалуй что и не в прямер нынешним. Сидим это вот мы так же да свое горе-влосчастье распутываем, дед н говорит: „Плохи, говорит, ребята, нашн дела: вот уж кои веки всб жду-пожду, а бедый старачок в миру не проявляется...“—Какой, мол, такой белый ста- ричок?—-так жѳ вот пытаем.—Э, говорит, ребя- тишки: кабы нѳ было на свете того старичка, так не было бы, может, для. нас и самого свѳта— солнда Божьего!.. Им, слышь, только к жизнь в мире красна. Так, слышь, об нем старые люди по- нИмали... А откуда этот старичок в миру прояв- ляется, о том неизвестно; только сызвѳков он не устанно по матушке-земле ходит: ходит оп по градам и весям, по заморским сторонам и по на- шим крестьяяским деревням. Только не знает кн- кто часа-времени, когда оя в каком. месте про- явнтся. И бродит этот старичок неустанно по грешной нашей земле, и нет ему, старѳнькому, кокою: всё-то забота ему об людях, об нас греш- ннх, всё-то говит его из края в край тоска-жа- лоеть; бежит он и в жаркое лето, и а студепыа знмы,—-бекит от селения в сѳлению, бѳжит—по- догоы иомахкоает, а сам нет-нѳт да п р и п а д е т го-