b000002173

иени на чтеииѳ „необягательнкх" ш н г). А ви, ІІѳтрова, нѳужели тоете? й вы, Кольдѳва? й вы, шжйатез... Но в это время папальннца громко сказала: — ІІу, дети, тенерь на отдых!.. Будьте здо- ровы, веселы, счастлиш!.. — Да, кояечно... теперь уже отдыхать... Чего же болыяе!— заметила суровая девуш г.а.~й все стади расходиться.'- Но зпгио, как ни тяжело мне было янть, здесь, чсго только не перепесли мы, но, ка&.етСя, более тяяелых мннут, как тогда, я не переживала. , Я вышла нз гимназнн. Я не замечала— скоро илн тпхо я шла, одна нлн с подругами. Я номню тольво, как у меня стучало в висках, кровь то бросалась в лицо, то отливала, мысли бесспязно носились в голове. Бсе' перемешалось: торлгество и позор, радость и отчаяние, жажда отдыха (просто даже физнческого отдыха) и решенне тот- час ®е, не теряя ни мииуты, снова идти н идти. Н о вак идти? Это бззумие, невозкохность!.. Бро- сить веех своих? й вот осять мысль о матори, об отце... А он теперь такой стал бодрый, хороший... в нем толъко-что вдруг всё поднялссь, воскресло!.. — Ну, Надечва!— сказали з раз отец и мать, встречая ивня тавики сердечными поцелуями... А мама тав радовалась, что улг теперь я от- дохиу, и всё крестила меня. Ііо дальше я нкчего не помню.— Прошли трн невыраззко томательных, тяжелых дня: у меия была горячка, и вот, поред кризисом, я помню, перѳжила таких к о три, четыре дпя... нока, па- конец, всё оборвалось. Я не выдержала— з раз- разилась истерическим плачем. Я плакала громко и неудержимо, нлаяала целые чаеы. Отец быд особенно нсаен со мкой. Одцажды он подо-