b000002172

толку? ВЪдь, поди, потихоньку сбЪжала? ВЪдь опять, какъ въ прошлый разъ, посадятъ на мЪсяцъ на хлЪбъ да на воду... засадять въ свинарню... Или неймется? А то и того хуже будетъ... Не посмотрятъ, что золотой сарафанъ... Батюшка начиналъ сердиться и уже раздраженно ходилъ по комнатЪ, а Потаня еще стыдливЪе опускала при послЪд- нихъ словахъ отца глаза, но по таинственному блеску ихъ было замЪтно, что такими словами Потаню трудно смутить. — Ну, что будетъ? что?—вдругъ сердито останавливался батюшка предъ Потаней.— Ну, ежели кому и будетъ что- нибудь, такъ не намъ съ тобой, калЪкамъ. Мы все одно будемъ каторжную-то лямку тянуть. Для кого мы живемъ? Кому служимъ? Для своей-то души живемъ ли мы? — Для души, сударь,—вотъ-вотъ истинное слово!.. Для души будемъ жить, всЪ... сообща... Вотъ-вотъ золотое сло­ во!..—вдругъ подхватывала Потаня и начинала восторжен- но-дЪтски махать своими ручками. — Ну, что замахала?.. Чему обрадовалась? — еще серди- тЪе ворчалъ батюшка.— Ну, кто тебЪ это позволить, сума­ сшедшая? Кто? Откуда тебЪ что извЪстно? — Ахъ, ахъ, сударь... Какой маловЪръ!—качала головой Потаня, весело играя глазами. — Ну, вотъ, не угодно ли! И ей еще весело! Она всЪми глазами смЪется!— говорилъ' батюшка, махая на нее въ отчаяніи рукой, какъ на неисправимую сумасшедшую. — Стало-быть, погодить велЪно, сударь?..— обыкновенно спрашивала Потаня.—Въ секретЪ еще это самое слово дер­ жать, стало-быть, приказано?.. Ну, что жъ, погодимъ... А мы вотъ ужъ удумали... Такъ рЪшили: какъ, Господи бла­ гослови, объявится это слово,— такъ чтобы, благословись, и начать... — Что такое удумали? — А вотъ-съ, извольте взглянуть... И Потаня бережно развертывала свой чистый бЪлыіі платочекъ и подавала торжественно отцу какую-то таин­ ственную бумагу. Отецъ развертывалъ засаленный листъ бумаги и внима­ тельно начиналъ читать, повидимому, съ болынимъ напря-