b000002172

какимъ-то «важнымъ дЪламъ» въ нашъ городъ. Очевидно, важныя дЪла требовали, по ея мнЪнію, и важнаго костюма. И вотъ въ такомъ-то торжественномъ видЪ наша малень­ кая Потаня, какъ-то особенно присЪдая и порхая, степенно входила въ нашу зальцу, въ то же время весело и любовно здороваясь съ нами своими быстрыми, бЪгающими глаз­ ками. — Ну, какъ живы, милые птенчики? Что папенька, что маменька? Все грустятъ? Ничего, потерпимъ Господу... Бу­ детъ весело, будетъ, милые птенчики!..— быстро звенЪла она своимъ птичьимъ г олоскомъ. И затЪмъ, чинно протянувъ батюшкЪ, съ низкими по­ клонами, кончики своихъ маленькихъ тонкихъ пальчиковъ, украшенныхъ перстнями, и едва прикоснувшись ими къ рукЪ отца, она степенно садилась передъ нимъ на крае- шекъ стула, едва дотрогиваясь до полу маленькими нож­ ками. — Ну-ну! опять прилетЪла!—говорилъ, подсмЪиваясь и посматривая на нее, батюшка.—А зачЪмъ? — ЗачЪмъ, сударь?.. А все за тЪмъ же... Мы все за тЪмъ же... И маленькая Потаня, не безъ тайной хитрости, какъ-то двусмысленно поигрывая глазками, смотритъ въ упоръ на батюшку. — Ну, смотри!—грозилъ ей батюшка.—ВЪдь вы все бредите тамъ? А о чемъ?.. Вздоръ все... все пустая болтовня... Ничего не будетъ... Зададутъ вотъ вамъ всЪмъ: чикъ! чикъ!.. — Будто ужъ, сударь, ничего еще объ иномъ о чемъ неизвЪстно?—недовЪрчиво спрашиваетъ Потаня и стыдливо опускаетъ глаза при таинственныхъ словахъ: «чикъ! чикъ!» — Ни о чемъ еще неизвЪстно... Ну, о чемъ? О чемъ тебЪ нужно? Ничего нЪтъ, ровно ничего нЪтъ... и не бу­ детъ!.. Что вы тамъ, съ ума сошли всЪ?—сердито ворчитъ батюшка на Потаню. — Ну, это вы, сударь, напрасно... скрытность эту ока­ зываете... Напрасно!.. Мы ужъ тоже извЪстны кое о чемъ... — Вздоръ, говорю тебЪ... Выбросьте изъ головы эти бредни, пока бЪды не нажили... Ну, что шляешься безъ