b000002172

ксандра, молись... чтобы духомъ укрЪпиться!.. Молись, го­ лубь!.. Ну, прощайте, добрые мои!.. Пора намъ... ждутъ насъ. И Фимушка съ дЪдушкой вышли. Потрясенный всею этою странною сценой, я чуть не раз­ рыдался и бросился за дЪдушкой: мнЪ казалось, что его кто-то больно и горько чЪмъ-то обидЪлъ. Увидавъ его въ комнатЪ матушки утирающимъ слезы, я бросился къ нему на грудь и разразился рыданіями, совершенно непонятными и неожиданными. Гости скоро разъЪхались. Батюшка ничего не упоминалъ объ этой сценЪ, но былъ сдержанъ и молчаливъ съ дЪдуш­ кой. ДЪдушка тоже былъ серьезенъ и молчалъ. А къ вече­ ру онъ съ Фимушкой уЪхалъ. Все это долго и глубоко волновало мою ребячью душу; я часто видЪлъ во снЪ своего «маленькаго дЪдушку», грозно возглашающаго что-то, съ поднятою кверху, дрожащею ру­ кой, и мнЪ становилось и страшно чего-то и больно за что-то. Но я совсЪмъ не понималъ значенія всего этого, и только уже послЪ, изъ разсказовъ отца и матушки, я узналъ, что дЪдушка въ этотъ разъ пріЪзжалъ къ намъ неспроста: его послала къ намъ съ Фимушкой, въ сопрово- жденіи шестипалаго мужичка, наша родная деревня, такъ какъ до нея дошли слухи, что «Лександра запродался го- сподамъ»... А еще послЪ я узналъ о своемъ «маленькомъ дЪдушкЪ» нЪчто болЪе поразительное. Спустя мЪсяцъ, онъ вдругъ пріЪхалъ къ намъ опять со­ всЪмъ неожиданно, раннимъ утромъ. Когда я къ обЪду вернулся изъ училища, я замЪтилъ какое-то особенно на­ пряженное настроеніе у насъ. Отецъ и матушка вмЪстЪ съ дЪдушкой сидЪли, запершись въ кабинетЪ, и о чемъ-то шеп­ тались. Я долго, волнуясь любопытствомъ и предчувствіемъ чего-то необычайнаго, ходилъ около двери, надЪясь услы­ хать что-нибудь хотя черезъ щель. Наконецъ вышла ма­ тушка, вся въ слезахъ, притворивъ за собою тихо дверь. Я сейчасъ же присталъ къ ней съ вопросами, еще болЪе встревоженный ея видомъ. — Ничего... Такъ... ДЪдушку обидЪли, — проговорила она, всхлипывая.