b000002172

тушка грустно улыбалась на насъ, а когда батюшка уходилъ, она становилась на колЪни передъ образомъ и долго моли­ лась... Тогда намъ опять дЪлалось чего-то боязно и жутко, и мы тихонько выбирались на кухню к ь АкулинЪ. Но и кухня и сама Акулина теперь тоже были не преж- яія. Съ тЪхъ поръ, какъ матушка сшила АкулинЪ новый сарафанъ и ярко - розовые рукава и ее заставили подавать гостямъ чай и закуски, она преисполнилась какой-то особой важности: начала говорить шопотомъ, съ растяж кой, и стала намъ читать даже нравоученіе, какъ нужно вести себя «го- сподамъ», когда къ нимъ «важные гости» пріЪзжаютъ. Мы весело смЪялись на это, но, тЪмъ не менЪе, Акулина все больше укрЪплялась въ своей новой роли. И это имЪло, какъ оказалось, свои основанія и послЪдствія, получивнйя и для насъ особый интересъ. Едва только Акулина почуяла, что съ нашимъ «тятенькой» совершилось что-то «важное», какъ она въ скоромъ времени, на первомъ же базарЪ, по­ ставила въ извЪстность (конечно, шопотомъ и подъ боль- шимъ секретомъ) объ этой «важности» всЪхъ своихъ дере^ венскихъ родныхъ и знакомыхъ. Что и какъ она имъ пере­ давала—это трудно сказать, но только случилось такъ, что въ то время, когда все чаще и чаще стали наполнять нашу зальцу «важные гости», въ кухню къ АкулинЪ, робко и крадучись, стали все чаще заходить «неважные гости», къ великому нашему дЪтскому удовольствію. И вотъ наша «старая» закопченная кухня, такъ похожая на деревенскую избу, вдругъ оживилась, заговорила съ нами ласковыми и нЪжными голосами, какъ будто къ намъ сюда, въ городъ, переселилась дЪдушкина деревня, Ъздить въ которую для насъ было всегда такимъ великимъ удовольствіемъ. Но теперь эта «деревня», которая собиралась въ кухнЪ Акулины, была до того робкая и смирная, что насъ самихъ невольно охватывала какая-то необъяснимая робость и, странно, постоянная боязнь, что вотъ не сегодня—завтра вдругъ совершится надъ этою робкою деревней и надъ всЪми нами, вмЪстЪ съ нею, что-то ужасное, какъ приго- воръ надъ пойманными и внезапно уличенными въ чемъ-то преступниками. «Неважные гости» нашей кривой Акулины все являлись больше то въ видЪ богомолокъ, то какихъ-то Какъ это было. 5