b000002172

хлопотливо по избЪ и продолжала со всЪми говорить шо- потомъ. Но мы напряженно и съ какимъ-то неопредЪленнымъ страхомъ смотрЪли на смердящій пологъ и сидящую близъ него женщину, въ рукахъ у которой была книга. — Мама! Это — Аннушка? — вдругъ спросила моя се­ стренка.—А тутъ... за пологомъ... тутъ старая барыня уми- раетъ?.. Маленькая женщина удивленно посмотрЪла на насъ своими темными глазами и, казалось, хотЪла подойти къ намъ. Но въ это время пологъ раздвинулся чьими-то длинными и сухими, какъ тонкія палки, руками, и на кровати поднялась жидкая и сухая фигура темно - коричневаго цвЪта, едва прикрытая синей изгребной рубахой. Это былъ мальчикъ лЪтъ 15—16, съ изъЪденнымъ оспой лицомъ и бЪлыми испор­ ченными оспой же глазами, блестЪвшими какимъ-то стран- нымъ, восторженнымъ и лихорадочнымъ взглядомъ. Онъ вдругъ закивалъ намъ черной кудрявой головой, выразительно улыбаясь сверкающими бЪлыми глазами, и сказалъ, показывая на сидЪвшую около него женщину: — Вы къ ней?.. Я знаю, что къ ней... Послушайте... Да, да, послушайте ее! Ничего... Она вЪдь для всЪхъ разсказываетъ, у кого къ тому желанье есть... И мальчикъ, радостно улыбнувшись, опять легъ навзничь, устремивъ въ потолокъ свои сверкающіе глаза. — Это вотъ тотъ самый паренекъ... сусЪдскаго му­ жичка, — говорила шопотомъ матушкЪ хозяйка-бобылка,— Смердитъ, поди?.. Да, да... Точно, ежели съ непривычки... Вотъ мы притерпЪлись—ничего... Что дЪлать?.. Божье дЪло... Вотъ ужъ седьмой годокъ, какъ у отца все на печи лежалъ... Былъ прежде паренекъ справный, годковъ до девяти,—отцу ужъ помогалъ... А тутъ Ъхалъ какъ-то изъ ночного, ло­ шадь сшибла—упалъ, да съ того и прикинулось: хуже, да хуже... Да вотъ седьмой годокъ съ одра не сходилъ, — ни тебЪ солнышка, ни тебЪ людей, ни травку, ни скотинку — ничего не видывалъ... Такъ и лежалъ одинъ въ избЪ... ВсЪ на работу уйдутъ, у всЪхъ заботы, гдЪ имъ заняться: и лежитъ одинъ - одинешенекъ да въ темный уголъ смо- тритъ...