b000002172

данно, вдругъ въ лЪсной прогалинЪ, на зеленомъ отлогомъ спускЪ къ заросшей камышомъ рЪчкЪ, высыпала передъ нами небольшая деревенька. «ЗдЪсь?..» спросила матушка. «ЗдЪсь, здЪсь,—отвЪчала почему-то шопотомъ баба и тот- часъ же свернула съ дороги и поЪхала задами.—Вотъ сей- часъ тутъ и изба моя... И она у меня... Я вЪдь бобылка, съ дочкой только живу, убогая у меня дочка—глухонЪмая съ рожденія... Такъ и жили вдвоемъ, а вотъ какъ она по­ селилась у насъ, ровно просвЪтлЪло все, народъ около насъ сталъ ютиться; старички, странники заходятъ всякіе, без­ родные, больные которые... Такъ будто другъ другомъ и держимся, и веселЪе, и въ Бога-то батюшку будто больше вЪруешь... ВЪдь намъ, милая, на кого надЪяться? Никто къ намъ, милая, не снизойдетъ... А ежели Господь и по- шлетъ къ тебЪ добрую душу съ утЪшеніемъ, то и то обе­ регаешься, все тихомолкомъ». Лошадь остановилась на задворкахъ двойной старинной избы. Баба торопливо вскинула себЪ на спину мЪшки и, шопотомъ пригласивъ насъ за собой, повела подъ темный навЪсъ двора. — Вотъ сюда, сюда входите, — говорила баба все болЪе и болЪе таинственнымъ шопотомъ. И этотъ странный шопотъ, и напряженныя впечатлЪнія дремучаго лЪса, и вообще вся таинственность нашей по­ Ъздки,— все это такъ и запечатлЪлось въ нашей душЪ въ смутныхъ образахъ тЪхъ же пугающихъ тЪней, какія тре­ вожили наше дЪтское воображеніе въ избЪ нашего «малень- каго дЪдушки». МнЪ припоминается большая темная изба, освЪщенная блЪдноватымъ свЪтомъ спускающихся сумерекъ. Вдоль стЪны, гдЪ должна быть печь, висЪлъ пологъ; за нимъ была постель. На постели лежало что-то длинное и худое, чего мы не могли еще разобрать, но отъ чего изъ-за полога распространялся по избЪ тяжелый, смердящій запахъ трупа. Близъ полога у изголовья сидЪла маленькая, худая, смуглая женщина, съ большими темными глазами, повязанная чер- нымъ, съ бЪлыми горошинами, платкомъ; рядомъ съ ней по лавкамъ сидЪли какія-то дЪвушки въ синихъ сарафа- нахъ, старухи, два-три старика. Привезшая насъ баба ходила