b000002172

показалось тамъ, что если она теперь и живетъ на міру, на народЪ, то все равно, что черничка, что ей самой ничего не нужно... Просила слезно меня въ этомъ увЪрить... Что она давно думала побывать у насъ, что тосковала очень, да и то думала: что вотъ я такой добрый — вольную ей далъ, а она будетъ людямъ, съ которыми свой дЪвичій вЪкъ изжила, глаза мозолить своей вольностью... ГрЪхъ, слышь, это... А что она меня очень помнитъ и часто мо­ лится за меня, чтобы Богъ открылъ мнЪ сердце... Къ чему она это говорила — не знаютъ: многое она говорила, что птица щебечетъ... Ночевала ночку, а тамъ и опять уле- тЪла... «Что жъ,—замЪтилъ мой старый дворецкій,—отъ нея вЪдь вреда нЪту, Петръ Григорьичъ, — а больше какъ бы утЪшеніе простому народу... Я такъ думаю»...—«И я тоже думаю, Прохоръ Петровичъ», сказалъ я... Ну, вотъ и все, что я о ней зналъ, и никогда ее не видалъ уже... Но это, впрочемъ, не значить, чтобъ я могъ ее забыть!.. Гмъ... Это не такъ легко, пожалуй, какъ дать «вольную»... — Да, знаете ли,—прибавилъ ополченецъ и тихо засмЪ- ялся, — вЪдь я вотъ часто во снЪ леталъ за этой «Божьей птахой»?.. Да, дворянская фантазія разыгрывалась: то будто я ввожу ее въ московскій свЪтъ, и мы кружимся съ нею въ вальсЪ... И всЪ на насъ смотрятъ... То будто она Жанна д ’Аркъ (а я знаю, она должна была про нее читать съ ма­ тушкой), а я будто рыцарь Ліонель, стою передъ нею на колЪняхъ на полЪ битвы (ополченецъ засмЪялся уже гром- кимъ смЪхомъ)... Да, а вотъ какъ она теперь, въ дЪйстви- тельности-то, мы это не знаемъ, и фантазіи у насъ на это не хватить... Ополченецъ окончательно задумчиво замолчалъ, пуская густые клубы дыма, и какъ-то особенно выразительной долго смотрЪлъ тогда на мою черноглазую сестренку. А матушка встала, подошла къ окну и долго смотрЪла куда-то въ невЪдомую даль полными слезъ глазами. Мы съ сестрен­ кой совсЪмъ присмирЪли и тоже почему-то загрустили. Намъ всегда какъ-то становилось грустно и жутко, когда матушка впадала въ это мечтательно - грустное настроеніе. Намъ все думалось тогда, что вдругъ мама уйдетъ отъ насъ. Если вы припомните, что матушка наша тоже была