b000002172

я.—Въдь ты ужъ и такъ... вЪдь мать моя тебя и безъ того держала, какъ въ монастыръ ... Она молодость твою загубила... НЪтъ, нЪтъ!.. Это ты хочешь меня наказать... Ты хочешь, чтобы я тебя въ конецъ загубилъ... Проси, что хочешь... другое... я готовь... Вотъ я останусь здЪсь... Я постараюсь устроить твою жизнь... Выпишу сюда твоихъ стариковъ... Можетъ-бытъ, ты полюбишь... кого-нибудь... Будешь счаст­ лива... «И вдругъ Аннушка покачнулась, какъ былинка отъ вЪтра, и упала мнЪ въ ноги. «— Петръ Григорьичъ, не погубите,—шептала она глухо, сквозь слезы.— Отпустите... Тоска мнЪ... Ради памяти ма­ меньки... Я не для баловства... Клятвенно говорю вамъ... Ежели что—по этапу... «— Хорошо, хорошо, — быстро сказалъ я, испугавшись, что она будетъ продолжать какія-то страшныя слова... «Она вышла. А я почувствовалъ, какъ у меня заныло сердце... да такъ и засЪло вотъ что-то съ тЪхъ поръ въ дворянской подоплекЪ... И свербитъ... Ополченецъ замолчалъ и взялся за трубку. Матушка, какъ мы замЪтили, была взволнована, но долго молчала, прежде чЪмъ спросила его: —И она ушла? И вы съ тЪхъ поръ не видали ее больше? — НЪтъ, не видалъ... Но справлялся, разспрашивалъ... Говорили: что съ нея взять? ИзвЪстно, чудная была—такой и осталась. Слышно, живетъ, что птица, что Божія птаха. Летаетъ съ мЪста на мЪсто,- то тамъ объявится, то здЪсь. ГдЪ облюбуетъ мЪстечко въ деревиЪ, совьетъ гнЪздышко— поживетъ, а тамъ опять—вспорхнула и полетЪла... Вообще я замЪтилъ, что когда разсказывали о ней наши дворовые, то старались теперь говорить какъ-то нЪжнЪе, любовнЪе... Разсказывали, что она часто ходить по городамъ, по бога- тымъ, собираетъ деньги на что-то. На что—наши не знали, но были увЪрены, «что деньги эти ни къ чему ей, какъ на Божье дЪло... Потому что старики' у нея умерли, совсЪмъ одиночка, какъ перекати-поле»... Однажды, когда я уЪзжалъ, говорили, что Аннушка заходила къ намъ, просила мнЪ поклонъ передать, и чтобъ я не думалъ, что она меня об­ манула: что она въ монастырЪ была недолго, только ей не