b000002172

покраснЪла. Я чувствовалъ, что самъ покраснЪлъ и сму­ тился.., Вечеромъ я опять просилъ ее читать. Она приня­ лась охотно, и мы кончили повЪсть. Но она все время не подняла на меня глазъ. Такъ продолжалось день и другой и третій... Я просилъ ее читать мнЪ, какъ матери. Она не отказывалась и аккуратно исполняла свой «урокъ». Да и могла ли она подумать отказаться, она, крЪпостная дЪ- вушка? Но я не думалъ объ этомъ. МнЪ было пріятно слы­ шать ея нЪжный, молодой голосъ, слЪдить за переливами стыдливой крови на ея смуглыхъ щекахъ и ловить робкій взглядъ ея темныхъ глазъ, которые она изрЪдка подымала отъ книги. И я думалъ: «Какъ мнЪ хорошо здЪсь при ней... Я останусь здЪсь... Что же: мнЪ стоить только протянуть ей руку—и я спасу ее сразу, искуплю грЪхъ моей матери противъ нея»... Я чувствовалъ, что становился великоду- шенъ и нЪженъ. «Однимъ утромъ, когда я только всталъ, вдругъ отвори­ лась тихо дверь и на порогЪ робко остановилась Аннушка. Она не смотрЪла на меня, но я чувствовалъ, что въ глазахъ ея стояли слезы... А мнЪ почему-то было пріятно, что она сама вошла ко мнЪ. «— Что, Аннушка?—спросилъ я. «— Я къ вамъ,—стала она говорить такъ тихо, что едва можно было ее разслышать:— Я пришла... просить насъ, Петръ Григорьичъ... Отпустите меня... на волю... Прошу, ради Господа... Я и барыню просила... Да не пустила: го­ ворить, умру — тогда... Пустите... Я вЪдь не для себя... Я въ монастырь уйду... Только на родину схожу... Ежели не вЪрите, я клятвенно передъ образомъ побожусь... Ежели я обману, что для себя это я, по этапу тогда меня вытребуете... Да вЪдь я и не нужна вамъ, Петръ Григорьичъ... Для ма­ маши была нужна... А для васъ я къ чему годна?.. Петръ Григорьичъ, Богъ вамъ воздастъ за меня сторицею, потому что не для себя я... Я вотъ только на родину схожу... От­ пустите,— тихо прошептала она, — ради мамаши, ради па­ мяти... «Я, понятно, былъ изумленъ и смущенъ. «—. Что съ тобой, Аннушка?.. ЗачЪмъ это ты... хочешь похоронить себя въ такихъ молодыхъ годахъ?—заговорилъ