b000002172

Онъ таинственно улыбнулся и усиленно сталъ сопЪть трубкой. — Да,—продолжалъ онъ,—и навЪрно бы женился и сдЪ- лалъ бы свою крЪпостную дЪвку барыней, если бы судьба такъ же охотно исполняла всЪ глупости, которыя намъ взбре- дутъ въ голову, какъ мы сами. Мы были еще такъ юны, что подобное сообщеніе нашего ополченца,—имЪвшее для него, повидимому, большое значе- ніе и которое онъ не безъ труда рЪшился сдЪлать,—не осо­ бенно насъ заинтересовало бы, если бы онъ не началъ дальше разсказывать о какой-то черноглазой дЪвочкЪ, смуг­ лой, какъ цыганенокъ, которую его мать взяла къ себЪ въ «горницы» изъ дальней деревни и которую всЪ у нихъ прозвали «галчонкомъ». Это обстоятельство заставило меня и сестренку бросить вырЪзываніе транспарантовъ и внима­ тельно выслушать весь разсказъ ополченца, хотя мы пони­ мали въ немъ далеко не все. — Н-да, удивительная вещь,—говорилъ задумчиво нашъ ополченецъ, прерывая свою рЪчь долгими попыхиваніями въ чубукъ:—не то удивительно, что я хотЪлъ яіениться... Это глупости, вздоръ!.. А то, что вотъ она... этотъ «галчо- нокъ»... засЪла гдЪ-то тамъ... въ подоплекЪ... въ глубинЪ юнкерско-дворянской подоплеки... и свербитъ тамъ... Да, по временамъ... И ополченецъ опять началъ сопЪть въ чубукъ и при этомъ долго и внимательно, съ таинственной улыбкой, смо- трЪлъ на мою сестренку. — Вотъ,—сказалъ онъ, указывая на нее чубукомъ: — вотъ, помню, такая же была... МнЪ было лЪтъ четырна­ дцать, а я все еще жилъ дома, былъ сорванецъ-мальчишка и балбесъ. Одинъ былъ у маменьки; была раньше сестренка, да умерла лЪтъ десяти; мать долго и очень объ ней то­ сковала. Помню, однажды, когда матушка вернулась изъ поЪздки въ одну изъ нашихъ деревенекъ, на югЪ, я замЪ- тилъ въ людской новаго человЪчка, маленькаго, худенькаго, черномазенькаго, съ черными глазами, запрятавшагося въ уголъ за печкой... «Вотъ нашли еще сокровище!—сказала наша ключница.—Настоящій галчонокъ и зовутъ-то, слышь, Галькой... Полюбуйтесь! Хохлушка, слышь, а можетъ,арап