b000002172

щіе глаза его смотрятъ куда-то вдаль, какъ будто про- нзаютъ стЪны нашей избы, и свЪтится въ нихъ какая-то странная борьба, какъ будто не знаютъ еще они, на чемъ остановить свой выборъ: на небЪ или на землЪ... — Ну, Александръ, разскажи намъ про міръ Божій. Вамъ, странникамъ, многое открыто... Поди сюда, присядь здЪсь. Странникъ садится у стола — и я вижу, какъ матушка, съ загорЪвшимися таинственнымъ любопытствомъ глазами, уже подвигается къ нему, поставивъ на столъ руки и склонивъ на нихъ голову, и своимъ обычнымъ мечтатель- нымъ взглядомъ впивается въ лицо странника. И странникъ начинаетъ говорить... Но мое дЪтское во- ображеніе, запечатлЪвъ въ себЪ его туманно - суровый об- разъ, уже не сохраняешь ничего больше, и его рЪчи вспо­ минаются мнЪ только какъ шумъ бурнаго, но смутнаго потока, несущагося чрезъ безграничныя степи... А по этимъ степямъ, гонимая вЪтромъ, быстро шагаешь высокая, суро­ вая фигура, тщетно ищущая, гдЪ преклонить главу сыну человЪческому... И мнЪ представляется, что еще не успЪлъ кончить странникъ свои разсказы, которые такъ длинны, кажется, что длятся цЪлую ночь, и день, и еще ночь, какъ уже за нимъ появляется въ дьеряхъ нашей избы новое странное и поражающее наше дЪтское воображеніе существо. Прежде всего виденъ только одинъ огромный старый нагольный тулупъ, перепоясанный кушакомъ, и большія старыя валенки, но совершенно невозможно опредЪлить ни пола, ни возраста, ни званія того, кто скрывается въ нЪ- драхъ этого огромнаго тулупа, вверху котораго едва вид- нЪется голова, такъ плотно окутанная заиндивЪлою шалью, что изъ - за нея не видно даже глазъ. Но вотъ странный тулупъ быстро и нервно дЪлаетъ наотмашь три поклона предъ образомъ, затЪмъ въ углы избы и также быстро начинаетъ развертывать съ головы шаль, и мало-по-малу сначала показывается жиденькая, бЪлесоватая бороденка, потомъ длинный тонкій носъ, маленькіе, словно мышиные, сЪрые глазки и, наконецъ, изъ-подъ бараньей шапки осво­ бождается большая лысина, кое-гдЪ опушенная всклочен