b000002172

съ жидкими клочьями сЪдоватой бородки, и черные, бояз­ ливо бЪгающіе подъ длинными бровями глаза. — Миръ и благословеніе дому вашему! — отчетливо вы­ говариваешь пришедшій, стоя у порога, и не трогается съ мЪста. — Благодарствуемъ,— говорить дЪдушка.—К уда стран­ ствуете?—Маша, принеси-ка отъ бабки коровашекъ... для странника, моль. — Не призналъ, отецъ? — спрашиваетъ, между тЪмъ, странникъ, все еще не отходя отъ порога. — НЪтъ, нЪтъ... Али знакомы?—говорить дЪдушка, ища очки.—Кто же будете? Странникъ пугливо окидываетъ комнату своими чер­ ными, пронизывающими насквозь, глазами и тихо гово­ рить; — ПрезрЪнный рабъ Божій, рабъ человЪческій... дворо­ вый человЪкъ Александръ... вЪчный жидовинъ, Агасферъ треклятый... — О? Александръ!.. Признаю, признаю, —говорить дЪ­ душка.—ОбогрЪться, переночевать, поди, хочешь; изусталъ, чай?.. МЪсто будетъ... Садись, Александръ, садись, стран­ никъ Божій... — Дозволяешь, отецъ?—все еще спрашиваетъ странникъ, робко озираясь кругомъ. — Не бойся, не бойся... Входи съ Богомъ , распола­ гайся... И вотъ странникъ медленно и неувЪренно начинаешь снимать съ себя мЪшокъ и съ тяжелымъ вздохомъ садится на скамью. — Что жъ , Александръ, али все не нашелъ успокоенія душЪ своей?—спрашиваешь дЪдушка. Но странникъ сидишь молча, опустивъ голову. Потомъ слышно, какъ снова глубокій вздохъ вырывается изъ его груди. Потомъ онъ заговорилъ истово, неторопливо, опустивъ внизъ глаза, какъ будто стыдясь смотрЪть на насъ. — Прошелъ всЪ предЪлы... вездЪ былъ... всЪ обители посЪтилъ... Былъ на полдняхъ и на полунощь... на зной- номъ АѳонЪ и въ хладныхъ Соловецкихъ обителяхъ...