b000002172

— Да, есть... Я ихъ очень много видЪлъ нынЪшнимъ лЪтомъ на землемЪрной практикЪ. — Самъ видЪлъ? Много еще, говоришь? Гмъ... Впрочемъ, такъ и надо было ожидать,—задумчиво замЪтилъ онъ.—Ну, что же, можетъ-быть, вы, молодые, и правы... Я уже теперь отъ всего отсталъ, ничего не вижу... Старикъ еще разъ похвалилъ мое сочиненіе «за литера­ турность» и уговаривалъ какъ можно дорожить этимъ. — Ты, Н . П., внушай это ему чаще,—сказалъ онъ отцу. Уходя отъ старика, я, можно сказать, былъ на седьмомъ небЪ и еще больше полюбилъ его. Мое приподнятое настроеніе было въ самомъ зенитЪ. Экзамены еще не были закончены, и рЪшеніе совЪта объ окончательныхъ результатахъ не было объявлено. Наконецъ явилось и оно: аттестатъ мнЪ былъ выданъ, но я не былъ признанъ «имЪющимъ право на постугшеніе въ университетъ». Итакъ, всЪмъ моимъ дерзаніямъ по системЪ «собствен- наго умозрЪнія» не удалось одолЪть требованія школьной системы, и они, въ концЪ-концовъ, разбились объ эти не­ сокрушимый скалы, какъ утлая ладья. Это былъ, очевидно, вполнЪ «закономЪрный» финалъ всЪхъ моихъ долгихъ юношескихъ конфликтовъ съ старой системой. Когда я пришелъ къ Чу—еву , удручаемый стыдомъ, что не оправдалъ его надеждъ, онъ только пожалъ скорбно плечами, сказавъ въ утЪшеніе, что большинство стояло въ совЪтЪ за меня, но не рЪшилось... нарушить формальныя требованія. — Впрочемъ, не унывайте,—прибавилъ онъ:—поЪзжайте въ Москву. Быть-можетъ, тамъ Т. что-нибудь для васъ сдЪ- лаетъ... Я увЪренъ... Надо попытаться. Да, надо, надо пытаться, дерзать и дерзать... ВЪдь не я первый, не я послЪдній былъ призванъ я іи з н ы о на эти дерзанія. Снабженный добрымъ Чуе—вымъ 25-ю рублями для взноса платы за вольнослушательство въ университетъ н обЪщаніемъ отъ одного знакомаго скромнаго урока въ Мо- сквЪ, я двинулся по пути къ столицамъ, куда уже раньше прошло такъ много нашихъ «юныхъ развЪдчиковъ»...