b000002172

съ Чу—евымъ, такъ и теперь чтеніе Бълинскаго и Добролю­ бова (собраніе сочиненій котораго какъ разъ вышло къ этому времени, и я, къ моей неописуемой радости, могъ ихъ прі- обрЪсти на первый, полученный мною за частный урокъ, гонораръ) и другихъ писателей по исторіи и литературЪ до того окрылили мой духъ, что мои дерзанія на собствен­ ное умозрЪніе приняли еще небывало - смЪлые размЪры. Прежде всего это сказалось въ неожиданно - страстномъ порывЪ къ писательству : я писалъ стихи и по Кольцову и по Некрасову, писалъ разсказы по Тургеневу и Помялов­ скому; написалъ даже, по Островскому, цЪлую драму изъ народнаго быта въ подражаніе его «ГрозЪ», и, наконецъ сталъ писать даже классныя задачки «по БЪлинскому и Добролюбову», къ изумленію и себя самого и нашего ста­ раго словесника... МнЪ до сихъ поръ помнится этотъ угаръ «собствен- ныхъ умозрЪній», который охватилъ меня въ послЪдній годъ моей школьной жизни; быть-можетъ, это былъ инстинк­ тивный порывъ, несознававшагося мною ясно, отчаяннаго напряженія, чтобы такъ или иначе выбраться изъ сЪтей того долгаго конфликта, который создался между мною и школьной учебой, — побЪдивъ или погибнувъ посрамлен- нымъ... ВЪдь въ этихъ дерзаніяхъ былъ мой единственный козырь. ПослЪднимъ моимъ писательскимъ дерзаніемъ въ этомъ году было выпускное сочиненіе, написанное, какъ помнится, па тему добролюбовскихъ статей объ «обломовщинЪ» и «На- канунЪ», только уже въ примЪненіи къ героямъ Щедрин- скихъ сатиръ и въ частности къ его «талантливымъ нату- рамъ». Это, какъ видно, тоже было навЪяно «духомъ вре­ мени» и прошло не безъ своеобразной сенсаціи. — Ну, знаете, наши съ вами дЪла идутъ пока очень не­ дурно,—сказалъ мнЪ какъ-то Чу—евъ вскорЪ послЪ экзамена по словесности:— ваше сочиненіе признано даже самимъ архифилологомъ Т. (командированнымъ отъ университета ассистентомъ на нашъ экзаменъ) на рЪдкость у насъ здЪсь выдающимся. Будемъ надЪяться, что все кончится благопо­ лучно. Не робЪйте!—Вообще Чу—евъ продолжалъ относиться ко мнЪ съ прежнимъ радушіемъ и былъ теперь какъ-то