b000002172

— А кто же мнЪ помЪшаетъ? Наберу съ собой книгъ... Разобраться-то въ нихъ я теперь и самъ смогу... Нужно быть писателемъ — буду, а то и безъ того дЪло будетъ... Книги книгами, а главное—духъ Божій! Вотъ что! Христосъ говорилъ и черезъ простецовъ и черезъ младеццевъ. Миссія, которую выбралъ для себя О—въ, была по тому времени еще такъ необычна и нова, что вызывала и уди- вленіе, и невольное сомнЪніе, и страхъ. И я не могъ не высказать О—ву еще разъ своего сожалЪнія, что онъ не будетъ «настоящимъ » писателемъ, которые, какъ мы были тогда увЪрены, выращиваются исключительно въ МосквЪ или Петербургъ . — Это, братъ, ужъ какъ кому! — сказалъ О—въ, какъ будто и самъ еще раздумывавшій надъ своимъ выборомъ.— Вонъ М—кій, онъ и теперь въ прокуроры мЪтитъ... Въ юристы идетъ... А знаешь что? Сизовъ-то... Не хочетъ въ академію итти! Хочетъ въ университетъ, да еще на физи- ческій факультетъ... Удивилъ! Это я только знаю, мнЪ про­ говорился. «Я, говорить, по духовной части много знаю, а вотъ что они тамъ, другіе-то, говорятъ, доподлинно не знаю. Хочу, говорить, до самой сути дойти»... Вотъ ты и поди! У всякаго свое. Только боюсь я, не выдеряштъ онъ: тамъ вЪдь все одна практичность, а онъ, братъ, искренно Духа ищетъ... и слуяшть хочетъ одному Духу... — А ты куда думаешь?—вдругъ спросилъ меня О—въ, едва я успЪлъ нЪсколько одуматься отъ изумительныхъ сообщеній какъ относительно Сизова, такъ и самого О—ва. — Ну, я еще не рЪшался объ этомъ думать,—отвЪтилъ я, весь вспыхнувъ, вспоминая о своихъ тяжелыхъ счетахъ съ гимназіей. — А все же: куда бы хотЪлъ? Въ писатели? Добролюбо- вымъ хочешь быть?—подсмЪиваясь, спрашивалъ О—въ. — Шути шутки!.. А я, дЪйствительно, хотЪлъ бы въ университетъ... ХотЪлось бы мнЪ, знаешь, въ самое нутро заглянуть—въ исторію, въ литературу... чтобы, знаешь, вся эта жизнь человЪческая освЪтилась бы мнЪ... Ты вотъ • больше меня знаешь въ этомъ... А въ гимназіи что у насъ было? Ничего этого не было... А дома — все урывками... Ничего цЪльнаго... Вотъ меня и тянетъ туда...