b000002172

ніе примЪненія мною системы «собственнаго умозрЪнія», которая должна была рЪшить судьбу моей гимназической карьеры. Такъ или иначе, экзамены заставили многихъ изъ насъ круто задуматься. Однажды, зайдя на конспиративную квартиру, я засталъ въ ней одного О—ва. Онъ какъ-то необычно задумчиво хо­ диль изъ угла въ уголъ. — Близко экзамены,—сказалъ я. — Да, братъ, пора за умъ браться,—проговорилъ онъ. — Готовишься? — НЪтъ, чего тутъ готовиться! Все одно, по первому разряду, въ академію, насъ никого не выпустятъ, кромЪ развЪ Сизова... Это ужъ крышка! — Въ университетъ думаешь? — НЪтъ, не пойду... Надо опять экзаменъ держать. Да и у батьки животовъ не хватить на меня. — Значить, въ священники? — И въ священники не пойду. — Каноновъ боишься? — Боюсь... Я, братъ, въ другіе священники пойду... Пойду народъ учить... въ народные учителя... — Вотъ какъ !— проговорилъ я въ изумленіи. Признаться, такое сообщеніе О—ва меня сначала какъ-то обезкуражило, и мнЪ стало даже немного обидно за него: званіе народнаго учителя стояло тогда въ общемъ мнЪніи очень низко, такъ какъ эти мЪста въ то время замЪщались по преимуществу всякимъ сбродомъ изъ недоучекъ, исключенныхъ изъ гим- назій и семинарій за поведеніе и лънь. — Около насъ,—продолжалъ О—въ ,—у меня на родинЪ, большое село есть, фабричное... И училище есть уже... Это, братъ, теперь великое дЪло... Только нужно выше смотрЪть! Да! Не по-чиновничьи... Это вотъ мы учимся, чтобы въ чиновники попасть, въ духовные или свЪтскіе все одно, а народу не это нужно. Народу нужна чистота ученія... Вотъ, какъ апостолы учили... У насъ тамъ есть уже мальцы, не чета нашему и вашему брату... Обмозговываемъ это дЪло вплотную. — Можетъ-быть, это и такъ... А все же, вЪдь ты, по- моему, хорошимъ бы писателемъ могъ быть, вотъ какъ Добролюбовъ , и поэтомъ... У тебя талангъ...