b000002172

— Какая? Какая?—вскричалъ О—въ .—Самая возвышен­ ная, трансцендентная, разумно-философская, чуждая вся- кихъ дикихъ понятій и вліяній. — Это ужъ не религія... Религія—это нЪчто гармонич­ ное, прочно связанное... Религія—это канонъ,—утверждалъ N. — Канонъ! Какой канонъ?—А ты знаешь ли, вотъ мой отецъ, самъ священникъ, старикъ ужъ—и тотъ чуть съ ума не сошелъ отъ этихъ каноновъ... Да! А ужъ, братъ, чело­ вЪкъ религіозный, не тебЪ чета. Есть такіе каноны, что извращаютъ всякую истинную религію. Да. Попробуй-ка прикрывать святыми символами то дикія суевЪрія снизу, то всякія возмутительныя дЪянія сверху... НЪтъ, братъ, религія должна быть чиста и прозрачна, какъ хрусталь, и на ней не должно быть ни одного пятна... Она должна быть очищена отъ всякой житейской скверны. — Ты будешь очищать такъ, другой—этакъ; гдЪ же гра­ ницы? Что же тогда останется? Религія должна быть непри­ косновенна, она—откровеніе свыше. А это, братъ, однЪ твои фантазіи... — НЪтъ, не фантазіи! — отчего-то вспыхнувъ, неожи­ данно для себя заговорилъ я .— О— въ правъ... Да... У меня матушка, знаете, какая религіозная... Я и мысли не имЪю, чтобы относиться къ ея религіозности безъ глу- бокаго почтенія и уваженія... Да... Но суевЪріе - дЪло другое... Да... А суевЪрій и у нея и у другихъ пропасть... И это всегда меня очень волнуетъ. И я чувствую, что надо въ этомъ разобраться... Надо чистое, возвышенное чувство ■очистить отъ всего этого... Помню, говорилъ я, отчего-то страшно волнуясь, запи­ наясь. Вообще я ораторскими способностями не обладалъ, не умЪлъ говорить послЪдовательно, хладнокровно разви­ вая свою мысль; всегда это выходило у меня какъ-то по­ рывисто, нервно, подъ вліяніемъ охватывавшаго меня въ дан­ ный моментъ чувства. Передаю здЪсь, конечно, лишь общій смыслъ моихъ возраженій... — ВЪрно, вЪрно, Н и к о л а й !— ободрилъ меня О—въ, хло­ пая по плечу. — ГдЪ границы?.. Вы вотъ что укажите... А это все фантазіи,-—настаивали оппоненты.