b000002172

по теоріи словесности я вдругъ изумилъ нашего стараго словесника изложеніемъ теоріи драмы по БЪлинскому, вмЪ- сто сухого учебника исторіи я разсказалъ эпизоды изъ Кре- стовыхъ походовъ по Груббе; неудобоваримаго и деревян- наго Ленца по физикЪ я замЪнилъ Гано... Эффектъ по­ лучился изумительный. Педагогическіе старички совсЪмъ растерялись, не зная, какъ отнестить къ такому, можно сказать, нахальному новаторству. — Это ты, братецъ мой, какъ же такъ?..— заговорилъ старый словесникъ.—ВЪдь этакъ, братъ, нельзя по своему усмотрЪнію распоряжаться. — Да развЪ же я, А. А., что-нибудь навралъ? Отчего же. нельзя?—спрашивалъ я съ наивнымъ лицемЪріемъ... — ДЪло не въ томъ, братецъ, навралъ ты или нЪтъ, а въ томъ, что такъ не полагается... Для этого есть одобрен­ ные начальствомъ учебники... ТЪмъ не менЪе, суровый менторъ, хотя и не безъ сомнЪній и колебаній (время все же было какое-то не прежнее!), пере- сталъ мнЪ съ этихъ поръ ставить неукоснительно «двойки», давно уже считая меня рЪшительно неспособнымъ усвои- вать «одобренный учебникъ»... Приблизительно въ томъ же родЪ произошли объясненiя и съ другими менторами. Такъ или иначе я, къ своему удовольствію, мало-по-малу завоевывалъ извЪстную самостоятельность «собственнаго умозрѣнія». Я вступалъ въ новый періодъ моего «духовнаго окрыленія». V. Конспиративная семинарская квартира. — Проявленія юношеской актив­ ности. ВскорЪ послЪ начавшихся между мною и Чу—евымъ столь необычныхъ въ нашей педагогической практикЪ близкихъ душевныхъ отношеній я встрЪтился въ нашей библіотек Ь съ однимъ великовозрастнымъ «богословомъ » изъ семина- рiи, В. О—вымъ, принесшимъ ранЪе взятыя имъ книги. — Отчего давно къ намъ не заходишь? Боишься, что ли?— спросилъ онъ меня.—Г оворятъ, у васъ.есть такіе, что боят­ ся ... Заходи сегодня...