b000002172

влялъ меня, Дополнялъ, ставилъ въ связь съ другими обра­ зами, заставляя вдумываться, разбираться... НесомнЪнно, происходилъ экспериментъ вдумчиваго, опытнаго и прони- цательнаго педагога. Но я этого не замЪчалъ: для меня это было нЪчто совсЪмъ другое—это было какъ бы нЪкое «оза- реніе души»... — Ну-съ, такъ вотъ, значить, понемногу начинаемъ разбираться, —сказалъ Чу—евъ. — А не замЪчаете вы, что это выходитъ какъ будто забавно? — спросилъ онъ улы- б а Я С Ь . — Что?—изумленно спросилъ я. — А вотъ то, что урокъ по естественной исторіи пре­ вратился у насъ въ бесЪду по исторіи литературы, а на- туралистъ преобразился въ филолога? А? РазвЪ это не за­ бавно? И Чу—евъ разсмЪялся. — НЪтъ, нЪтъ! Это такъ хорошо!—ребячески восторжен­ но сказалъ я. — Странный, удивительно странный вы юноша!—восклик­ нули онъ, любовно смотря на меня и качая головой.— СвЪдЪній у васъ, вотъ хотя бы по литературЪ, на десять такихъ же юнцовъ хватить, а вотъ вчера А. А. (учитель словесности) мнЪ передавалъ, что онъ вамъ по теоріи сло­ весности двойку поставилъ. — Это за гиперболу!—сказалъ я, весь вспыхнувъ. — Да чего же вы гиперболы испугались?.. ВЪдь вы по БЪлинскому знаете вещи куда мудренЪе, чЪмъ гипербола... — Я всей этой нашей «теоріи» боюсь... Только взгляну на нее, такъ меня на сторону и оттолкнетъ... Понимать ее нельзя, ее можно только зубрить, а въ ней чуть не три­ дцать листовъ. А для чего это—не знаю... — Но вЪдь вы сущность дЪла знаете... во многомъ знаете и понимаете... РазвЪ А. А. никогда съ вами не разговари- валъ такъ, какъ мы вотъ сегодня, попросту?.. Онъ могъ оы оцЪнить... — Никогда въ жизни!.. — Этакіе антикваріи!—проговорилъ онъ, весело засмеяв­ шись.— Ну, что жъ, будемъ и впредь съ вами собесЪдо- вать... Думаю, плохого у насъ изъ этого не выйдетъ... Какъ это было.