b000002172

— Говорите, голубчикъ, мнЪ всю правду... Я вЪрю ка­ ждому вашему слову... Это лучше, что вы все узнали отъ меня, чЪмъ отъ кого-нибудь другого,—сказалъ Чу—евъ. — Мы совсЪмъ, совсЪмъ... едва можемъ жить,—шепталъ' я: — у меня еще восемь младшихъ братьевъ и сестеръ... Отецъ теперь служитъ простымъ писцомъ . Библіотека, ра­ зорена... Я съ сестрой по ночамъ торгуемъ на вокзалЪ га­ зетами... Въ нынЪшнемъ году я записался еще на вечерніе землемЪрскіе классы... — ЗачЪмъ это вы?—грустно покачавъ головой, спросилъ Чу—е въ. — ВЪдь вы такъ совсЪмъ запутаетесь въ заня-' тіяхъ. — Боюсь, если не кончу гимназіи... съ чЪмъ мы оста­ немся?.. Итти въ писцы... въ писцы... въ писцы навсегда,— механически повторялъ я, чувствуя, что у меня перехваты- ваетъ горло и готовы хлынуть слезы... — ЗачЪмъ такъ думать? ЗачЪмъ? Этого съ вами не мо­ жетъ быть... Погодите, мы объ этомъ обо всемъ подумаемъ съ вами, поговоримъ... ЗачЪмъ такъ мрачно смотрЪть, го­ лубчикъ?.. Ну, будемъ друзьями!.. Вы меня простите, что я васъ такъ разстроилъ... Но всегда лучше знать горькую правду, чЪмъ ходить въ обманЪ... Вы мнЪ раскрыли глаза. Теперь многое для меня стало понятнымъ... Ну, давайте, поговоримъ о чемъ-нибудь другомъ!.. И Чу—евъ сталъ меня разспрашивать о прочитанныхъ мною книгахъ. Но я все еще не могъ освободиться отъ сво­ его удрученнаго состоянія, отвЪчалъ разсЪянно, и разговоръ нашъ не клеился уже. Я сталъ прощаться. — Ну, смотрите же, не сердитесь на меня! сказалъ на прощанье Чу—евъ .—И непремЪнно приходите ко мнЪ: чЪмъ скорЪе, тЪмъ лучше. — Да, я приду, — отвЪтилъ я, почти выбЪгая изъ его квартиры, смутный и взволнованный. Я не только не могъ сердиться за что-либо на Чу—ева,но едва я вышелъ отъ не­ го, какъ уже совсЪмъ забылъ о немъ; его личность совсЪмъ потонула въ цЪломъ вихрЪ тяжелыхъ мыслей и чувствъ, которыя обступили меня. Въ теченіе нЪсколькихъ дней я былъ какъ въ кошмарЪ, снЪдавшемъ меня мучительнымъ чувствомъ ложнаго стыда