b000002172

не было ни той снисходительной и заискивающей ласко­ востью и даже иногда фамильярностью, въ которой такъ много неискренности, ни сухой авторитетностью «человЪка въ футлярЪ», боящагося естественностью отношеній къ вос- питанникамъ подорвать свой педагогическій авторитетъ. ПослЪдніе два типа педагоговъ были наиболЪе знакомы намъ, изучены нами до тонкости, и мы умЪли вскрывать ихъ специфическія черты сразу, какъ только появлялся «новичокъ»; сообразно этому, сразу же устанавливалась относительно ихъ и та лукавая школярская политика, ко­ торая была выработана давнымъ-давно и передавалась изъ поколЪнія въ поколЪніе. Въ Чу—евЪ сразу всЪ признали особый типъ, относительно котораго никакой выработанной политики въ практикЪ на­ шей гимназіи еще не существовало. Достаточно было познакомиться съ его первыми препо­ давательскими пріемами, чтобы понять, насколько все въ немъ было для насъ необычно-ново. Въ первый же урокъ онъ прежде всего сталъ, не садясь на каѳедру и переходя отъ парты къ партЪ, попросту знакомиться съ нами, бе- сЪдуя о томъ, что и какъ мы проходили по его предмету раньше, до него, задавая то одному, то другому вопросы изъ пройденнаго курса и дЪлая все это до такой степени, такъ сказать, душевно, что ни у кого изъ насъ не могло зарониться и мысли, что онъ насъ экзаменуетъ или выпы- тываетъ. Это тутъ же сказалось въ той довЪрчивости, ко­ торая установилась у насъ къ нему, и въ той откровен­ ности, съ которою мы признавались ему въ своемъ пол- номъ невЪжествЪ по многимъ существеннымъ отдЪламъ его предмета. — Ну, вотъ, — сказалъ онъ, кончая бесЪду: — теперь мы сообща кое-что уже выяснили... Надо подумать, что же намъ предпринять?.. Что упущено, того уже не ухватишь. Будемъ стараться использовать оставшіеся намъ два года хотя бы въ томъ размЪрЪ, чтобы составить себЪ общее по- нятіе о томъ, какъ живетъ и развивается все окружающее насъ, отъ растеній и ничтожной инфузоріи до самого чело­ вЪка. Не знать это простительно бЪднымъ, неучившимся ничему людямъ, но уже намъ съ вами совсЪмъ стыдно...