b000002172

душевной смуты... О, если бы гимназія наша хоть чЪмъ- нибудь интимно-милымъ и душевнымъ могла отвЪтить смут- нымъ запросамъ юной души, чего я такъ долго искалъ въ ней и не находилъ до сихъ поръ... Гимназія наша, по- ложимъ, дЪйствительно преображалась, хотя и очень ме­ дленно. ВмЪсто прежняго грубаго бурсацизма новое «мяг­ кое» начальство старалось какъ будто ввести и новые, болЪе «деликатные» педагогическіе пріемы. Въ дворянскомъ пансіонЪ, въ свободные отъ уроковъ часы и въ праздники, стали устраиваться литературно-музыкальные вечера, по­ ощряться домашніе ученическіё спектакли, открылись даже для учениковъ прежде недоступныя сокровища фундамен­ тальной библіотеки. Даже оставшіеся дослуживать пенсіи нЪкоторые наши старички, какъ я уже говорилъ, тоже какъ будто вдругъ подновились, пообмякли. Гимназія для меня теперь уже не была, какъ раньше, символомъ чего-то неустранимо-враждебнаго, отпугивающаго отъ себя всякую дЪтскую душу. Но до сихъ поръ еще не было для меня въ ней и ничего духовно-поднимающаго, грЪющаго и ла- скающаго, что плЪнило бы ей юную душу и заставляло бы довЪрчиво раскрывать свои интимные уголки. Лично я еще не встрЪтилъ до сихъ поръ въ гимназіи ни одной личности изъ педагоговъ, молодыхъ и старыхъ, которые хоть сколько- нибудь могли напомнить мои прежнія интимныя привязан­ ности въ товарищескихъ кружкахъ обоихъ дядей, привязан­ ности, быть-можетъ, смутныя и неопредЪленныя вначалЪ, но такъ наполнившія мое юное сердце духовной теплотой. Ия такъ жутко тосковалъ о нихъ... И не могъ не тосковать. Величественный хаосъ х удожественныхъ образовъ, кото­ рыми въ теченіе двухъ-трехъ лЪтъ наполнялъ мое вообра- женіе мой «новый храмъ», а затЪмъ все быстрЪе нарастав- шія и смЪнявшіяся «впечатлЪнья бытія» неотступно и властно увлекали меня въ несшійся въ окутанную тума- номъ даль стремительный потокъ, по которому плылъ я безъ руля и безъ вЪтрилъ и безъ надежнаго рулевого. Было смутно на душЪ и такъ жутко отъ духовнаго одино­ чества, и въ то же время такъ страстно хотЪлось прорЪ- зать этотъ тумань, за которымъ, какъ я вЪрилъ, сіяетъ «прекрасное» жизни...