b000002172

сразу отъ всЪхъ должностей, исполнявшихся имъ долгое время въ канцеляріи депутатскаго собранія, и онъ былъ выброшенъ буквально на улицу безъ всякаго снисхожденія... Ударъ, нанесенный съ такой изумительно-злостной мсти­ тельностью отцу, болЪе пятнадцати лЪтъ безхитростно слу­ жившему лучшимъ традиціямъ передового дворянства, такъ глубоко повліялъ на его душевный строй, что онъ уже до конца жизни не могъ возстановить въ себЪ ни прежней ду­ ховной энергіи ни прежняго довЪрчиваго взгляда на люд- скія отношенія, при всемъ своемъ благодушіи. О всЪхъ этихъ тайныхъ и нетайныхъ причинахъ кру- шенія отца я узналъ уже впослЪдствіи, а теперь я только догадывался, что отца обидЪли и огорчили какимъ-то боль- шимъ недовЪріемъ. ВскорЪ послЪ выборовъ предводителя отецъ пришелъ однажды необычно рано; необычно долго молился въ зальцЪ передъ образомъ, не говоря никому ни слова. Матушка съ боязливымъ ожиданіемъ смотрЪла въ его лицо. . — Что это ты такъ рано вернулся, Н. П.? — спросила она.— Али нездоровится?.. Очень ужъ ты все къ сердцу принимаешь... Мало ли что бываетъ... И раньше бывало... — Будетъ! — сказалъ отецъ. — Теперь мы тамъ больше не нужны... Конецъ!.. — проговорилъ онъ едва слышно и быстро опустился въ кресло, какъ будто у него сразу под­ косились ноги. Матушка опустилась на колЪни и стала горячо молиться, обливаясь слезами. — Ну, что жъ, все въ рукахъ Божіихъ!..—сказала она, поднявшись съ колЪнъ и успокоенная. — Только не отчаи­ вайся, дорогой мой... Онъ все взмЪритъ и взвЪситъ — и всЪмъ воздастъ по дЪламъ ихъ! И эта, такая простая и искренняя, лишенная всякаго ли- цемЪрія, непобЪдимая вЪра въ конечное торжество добра, какъ-то въ то время особенно чувствительно затронула мою душу, и мнЪ думалось, что безъ этой вЪры—въ тЪхъ или другихъ формахъ—было бы немыслимо разумное человЪче- ское существованіе. Въ то время этотъ окончательный и рЪзкій переломъ въ жизни нашей семьи отозвался какъ-то особенно жутко на