b000002172

Не торопясь и смущенный я подошелъ къ нему. ■ — Это твоя затЪя? Да? — говорилъ онъ, показывая на два почтовыхъ листика съ напечатанными на нихъ стран- нымъ образомъ блЪдной синей краской какими-то стиш­ ками. — Да развЪ я умЪю печатать?—сказалъ притворно я. — Ну, не запирайся... Что 'жъ тутъ плохого? Хочешь быть поэтомъ... да еще самъ себя печатать? Это ты ловко придумалъ... Только, видишь ли, настоящіе поэты всегда пишутъ правду. А у тебя вотъ написано, что будто бы «поэтъ утонулъ въ бальзамическомъ токЪ воздушной струи!» То-то я думалъ: чего это ты сталъ лЪтомъ въ своей каморкЪ по ночамъ сидЪть? А это ты въ бальзамической струЪ пла- валъ... Ну, голубчикъ, какія же у тебя въ каморкЪ баль- замическія струи, хотя бы и у открытаго окна?.. Ты самъ знаешь, что, къ сожалЪнію, какъ разъ около твоей каморки навозный хлЪвъ... Ну, и потомъ насчетъ правописанія... есть грЪшки... Я покраснЪлъ до корня волосъ: первая критика показа­ лась мнЪ уничтожающей. — Ты не смущайся ужъ очень... Съ кЪмъ вначалЪ про- маховъ не бываетъ, — утѣшалъ меня отецъ .— Но какъ это ты ухитрился напечатать? Краски нЪтъ, станокъ почти ра- зобранъ ... Удивляюсь!.. Ты, братъ, какой-то новый способъ изобрЪлъ... Познакомь, пожалуйста. Польщенный и нЪсколько утЪшенный словами отца, я тотчасъ яге познакомилъ его съ своимъ «изобрЪтеніемъ», на усовершенствованіе котораго мною было потрачено не мало остроумія и усилій, по крайней мЪрЪ, не меньше тЪхъ, которыя, вЪроятно, были затрачены первобытнымъ человЪ- к омъ на изобрЪтеніе хотя бы перваго іероглифа. Ларчикъ, впрочемъ, открывался просто. Я подкладывалъ подъ листы чистой бумаги листки цвЪтной копировальной, бралъ изъ кассы требуемый литеры и, нажимая пальцами одну за дру­ гой на верхній листъ, получалъ такимъ образомъ три-че- тыре отпечатанныхъ копіи. — Ты, братъ, перещеголялъ даже Гутенберга! — весело смЪялся отецъ:—тотъ былъ только печатникъ, а ты еще и самъ поэтъ!