b000002172

матушка что-то чинила, присЪвъ съ боку, къ намъ неожи­ данно вошелъ молодой, хорошій знакомый нашей семьи, учитель семинаріи. Онъ былъ блЪденъ и сильно взволно- ванъ. — Ужасное извЪстіе! —проговорилъ онъ. — Какое? Что съ вами? — быстро вставая, проговорилъ отецъ. — Не слыхали еще? Умеръ... «Бовъ»!.. — Уже? Боже мой, какъ скоро! МнЪ еще недавно пи- салъ о немъ братъ Александръ, что, какъ только онъ уЪхалъ лЪчиться за границу, его болЪзнь начала развиваться не­ обыкновенно быстро... . Отецъ сталъ передавать учителю содержаніе писемъ, а онъ стоялъ, безпомощно опустивъ руки, въ то время, какъ глаза его были полны слезъ. Я невольно смотрЪлъ въ его лицо, и мнЪ казалось, что онъ сейчасъ разрыдается. ЗамЪ- тивъ мой взглядъ, онъ протянулъ руку и, приглаживая мои волосы, сказалъ: «Помни: умеръ писатель, какихъ не­ много, которому вы обязаны тЪмъ, что уже больше не мо- гутъ васъ ни сЪчь ни мучить. Не забывай его! Вырастешь— узнаешь объ немъ не это только»... — Святая душа!—проговорила матушка, крестясь и вы­ тирая слезы. А когда я съ отцомъ, проводивъ гостя, опять сидЪли за столомъ, матушка, войдя, тихо спросила отца: — Такъ это онъ и былъ, дорогой, что малютокъ отъ иродовыхъ дЪтей спасалъ? — Да, онъ. — А какъ его звали?.. — Николай. . — Вотъ, Николенька, впиши... собственной рукой впи­ ши,—сказала матушка, развертывая передо мною свое по­ минанье. И я несмЪлой рукой виесъ въ него скромное имя «болярина Николая»—имя II. А. Добролюбова. Посъщеніе нашей семьи «Бовомъ», повидимому, еще бо- лЪе оживило и подбодрило молодежь, которая все чаще собиралась у насъ, чтобы окончательно выяснить и поста­ вить дъло устройства типографіи и изданія «свободной» га-