b000002172

Приближались лЪтнія каникулы, которыя въ послЪдніе три-четыре года были для нашей семьи, и прежде всего для меня, какими-то истинно-духовными праздниками: пріЪздъ изъ столицъ дядей, а вмЪстЪ съ ними и другой студенче­ ской молодежи, съЪзжавшейся у насъ на перепутьи въ свои уЪздныя и деревенскія Палестины, вносилъ столько невЪ- домаго, живого, освЪжающаго и преображающаго въ зама- терЪлые будни нашей провинціальной жизни. Чего стоило одно открытіе библіотеки,—этого моего «новаго храма», въ которомъ я съ такимъ захватывающимъ усердіемъ священ- нодЪйствовалъ! Естественно, что въ послЪднее время я сталъ ожидать этихъ каникулъ съ особымъ напряженно- смутнымъ волненіемъ, въ предчувствіи новыхъ, еще неиз- вЪданныхъ откровеній и ощущеній... И я не ошибся: ны- нЪшнія каникулы принесли съ собою «нЪчто», имЪвшее для меня лично нЪкоторое какъ бы провиденціальное значеніе. Еще стояли полупрозрачный сумерки поздняго майскаго вечера, когда у нашего маленькаго трехъ-оконнаго домика, немощеная дорога къ которому наполовину заросла травой, наполовину была устлана густой пылью, неслышно оста­ новилась тройка лошадей, заложенная въ громоздкій таран- тасъ. Когда, догадавшись, по фырканью у оконъ усталыхъ ло­ шадей, въ чемъ дЪло, я выбЪжалъ съ крикомъ; «Они! они!» навстрЪчу долго жданнымъ гостямъ, я былъ довольно строго остановленъ тихимъ окрикомъ дяди: «Ну, тише, тише! Не мЪшай!» И я увидалъ, какъ пріЪхавшій дядя, вмЪстЪ съ двумя другими студентами-товарищами, безшумно, какъ тЪни, двигавшимися вокругъ тарантаса, развязавъ веревки, потащили что-то громоздкое, закутанное войлокомъ, тихо и осторожно внесли въ домъ и уложили бережно на полъ нашей маленькой зальцы; за этимъ тюкомъ послЪдовало еще нЪсколько такихъ же, и, только уложивъ ихъ, пріЪхав- шіе стали цЪловаться со мной и съ нЪсколько взволнованно смотрЪвшимъ, какъ мнЪ показалось, на привезенные тюки отцомъ. — Ну, все благополучно?—спрашивалъ онъ шопотомъ. — Прекрасно. Все цЪло!—такъ же отвЪчалъ ему дядя. — Въ полномъ видЪ, должно-быть, забрали?