b000002172

саніи стишковъ «по Кольцову» (которые мнЪ тогда казались «самыми легкими») и въ то же время не стыдился еще спи­ сывать классныя упражненія съ тетрадокъ товарищей. Такъ вотъ, придя однажды къ этому товарищу, я засталъ его за очень странными, если не сказать откровеннЪе, занятіемъ. Передъ нимъ лежала стопка чистой почтовой бумаги, а ря- домъ съ ней другая, въ которую онъ складывалъ уже кал­ лиграфически написанныя имъ какія-то письма, размЪромъ отъ 10 до 20 строкъ. Письма эти онъ копировалъ съ десятка лежавшихъ передъ нимъ начерно набросанныхъ чьей-то посторонней рукой различныхъ образцовъ, а затЪмъ уже укладывалъ въ стопки сообразно какому-то алфавитному списку. «Не хочешь ли помочь?—спросилъ онъ меня.—Ты вЪдь умЪешь красиво и четко писать».—«Попробую. Въ чемъ дЪло?»—«А вотъ въ чемъ: отцу заказано отъ начальства на­ писать нЪсколько сотъ благодарственныхъ къ Царю-Освобо- дителю писемъ отъ имени крестьянскихъ волостей, по по­ воду манифеста девятнадцатаго февраля... Ну, такъ пони­ маешь: очень просто—отецъ вотъ сочинилъ нЪсколько образ­ цовъ, а мнЪ велЪлъ переписывать, и чтобы не всЪ выходили ужъ очень одинаковы, поручили даже вносить и свои неболь- шія измЪненія, или просто переставлять слова и фразы, только чтобы безъ смысла не вышло... Хочешь, такъ помогай. Отецъ обЪщалъ мнЪ дать за это на книги... Только, чуръ секретъ!.. Никому ни слова... Это ужъ я только тебЪ... довЪряю»... ДЪло предстояло во всЪхъ смыслахъ любопытное.—«Попро- буемъ!» согласился я и съ величайшимъ интересомъ стали вчитываться въ образцы. Каждый изъ нихн заключалъ въ себЪ первымъ дЪломъ заголовокъ: «Отъ крестьянъ такой-то губерніи, уЪзда и волости», затЪмъ обращеніе, на вырази­ тельность и строгую корректность котораго обращалось осо­ бенное вниманіе и которое варьировалось въ такомъ родЪ: «ВсемилостивЪйшій и великій государь-отецъ», или «Воз­ любленный нашъ монархъ, отецъ и покровитель», или въ патріархальномъ тонЪ: «Батюшка Царь!» и т. п. Дальше слЪдовали уже самыя вЪрноподданнЪйшія изліянія неизре- ченныхи благодарностей ви стилЪ челобитныхи временъ АлексЪя Михайловича. «Ну, вотъ тебЪ бумага, вотъ спи- сокъ волостей съ буквы М... Качай!.. Если вздумаешь что