b000002172

громадныя колонны-деревья, унося къ небу свои зеленыя короны. И вотъ я, въ какомъ-то полуснЪ, обвЪянный гре­ зами, блуждалъ по этому лЪсу почти безъ проводника, безъ компаса, не видя опредЪленно передъ собою ни дорогъ ни тропинокъ. Такъ цЪлыми часами, по вечерамъ, сидЪлъ я въ своемъ храмЪ, блуждая какъ зачарованный въ хаосЪ образовъ, проносившихся передъ моими умственными очами. Для меня все было полно таинственныхъ, поражающихъ откро- веній, и я безбоязненно и съ чистой дЪтской довЪрчиво- стью переносился отъ какого-нибудь «Никласъ - МедвЪжья лапа» и другихъ романовъ Зотова къ Шиллеру и Шекспиру и отъ Ноль-де-Кока—-къ беллетристикЪ «Современника». Хорошо или дурно было для меня такое безконтрольное блужданіе среди безконечнаго разнообразія образовъ, со- зданныхъ человЪческимъ воображеніемъ, я затруднился бы отвЪтить опредЪленно. Быть-можетъ, было лучше, что я воспринималъ непосредственно все, что давалъ мнЪ мой «храмъ», и тЪмъ навсегда охранилъ свой умъ отъ узкихъ путь того или иного руководительства и привыкъ выше всего ставить духовную независимость. Притомъ же я чувство­ валъ, что меня инстинктивно руководило что-то, уже раньше заложенное въ мою душу, какой-то таинственный путевод­ ный огонекъ, при мерцающемъ свЪтЪ котораго я могъ въ большинствЪ случаевъ различать, что было достойно вни­ манья и восторга или же индиферентнаго отношенія. Не- сомнЪнно, тутъ играли уже не малую роль тЪ «легенды», которыя съ самыхъ малыхъ лЪтъ не переставали плЪнять въ разнообразныхъ варіаціяхъ мое воображеніе, таинственно и несознаваемо сохраняясь въ самыхъ укромныхъ уголкахъ моей души. Такъ или иначе, мой «новый храмъ», несмотря на мое безконтрольное хозяйничанье въ немъ, былъ и остался въ моей памяти въ конечномъ счетЪ исключительно источни- комъ чистыхъ и возвышенныхъ представленій. Я по натурЪ, однако, не былъ исключительно созерцатель- нымъ и замкнутымъ въ самомъ себЪ; меня съ самыхъ раннихъ лЪтъ, несмотря на присущую мнЪ тогда робость и застЪнчивость, всегда влекла къ себЪ живая жизнь и 14*