b000002172

грубая грЪховная мысль была бы преступна! Я уже впе­ реди «обожалъ» ее. Меня какъ-то внезапно озарила, какъ молнія, мысль, что если бы я могъ видЪть и знать, какъ дядя, такое идеально-чистое существо и «обожать» его, я воскресъ бы и густой туманъ терзавшихъ меня неопредЪ- ленныхъ стремленій разсЪялся бы какъ передъ лучами солнца. — А. вы, дядя, познакомите меня съ нею?—робко спро­ силъ я. — Ну, конечно, не теперь только... ПослЪ Рождества развЪ... — Это вы все къ ней ходили?.. — Да... Влюбленъ, Коляка, влюбленъ... Да такую душу нельзя не полюбить! — восторженно сказалъ онъ, похлопы­ вая меня по спинЪ. — Вотъ ты узнаешь послЪ... А ты мнЪ не нравишься,—прибавилъ онъ, всматриваясь въ мое лицо:— ты худЪешь, сталъ вялымъ... да и занятія твои идутъ не­ важно... Я уже давно сталъ замЪчать... Да, конечно, я ви- новатъ, кругомъ виноватъ... Оставилъ тебя безъ любви, безъ ласки... Этого ничто не можетъ замЪнить... И настроеніе дяди, какъ всегда, быстро измЪнилось на мрачное и печальное. — Надо Ъхать... домой, къ своимъ,—сказалъ онъ послЪ долгаго молчанія и глубоко вздохнулъ.—Я прежде думалъ, что мы останемся здЪсь... Весело проведемъ праздники вмЪстЪ... съ тобой и друзьями... НЪтъ, надо Ъхать... Тамъ начались хорошія дЪла... И для тебя надо Ъхать... Ты ожи­ вешь у своихъ... А тамъ посмотримъ.. Черезъ недЪлю я Ъхалъ съ дядей опять на родину... чтобы уже никогда не вернуться сюда обратно. Этотъ промелькнувшій въ моей юношеской жизни ко- роткій эпизодъ, смутный въ общемъ, запечатлЪлся въ моей душЪ нЪкоторыми отдЪльными моментами: такъ остаются дорогими и памятными навсегда моменты зарожденія въ душЪ первыхъ чистыхъ и возвышенныхъ представленій. ЗдЪсь впервые въ мою душу были брошены сЪмена той «второй легенды»—о высокой миссіи писательства, которая, неощутимо и несознаваемо еще мною, духовно плЪнила меня. Какъ это было. °