b000002172

по экономическимъ вопросами. Это еще болЪе подняло зна- ченіе нашихъ компаній, оживленіе которыхъ росло все больше, вмЪстЪ съ усиленіемъ въ обществЪ освободитель- наго движенія. Для меня остался памятнымъ одинъ характерный фактъ, подавшій поводъ къ особенно -'оживленнымъ разговорамъ въ нашихъ компаніяхъ. Произошло это, кажется, вскорЪ по пріЪздЪ нашемъ изъ деревни. Было воскресенье. Я съ матушкой былъ въ кухнЪ, когда вдругъ вбЪжала, возвра­ щаясь съ базара, запыхавшаяся и взволнованная наша кухарка. — Матушка барыня!—вскрикивала она сквозь слезы.— Гонютъ ихъ, гонютъ, голубчиковъ моихъ... Тыщи гонютъ. — Да кого гонятъ-то?—спрашиваетъ матушка. — Да мужиковъ-то, что я вамъ вчера докладывала... Матушка моя! тыщи гонютъ... кандальными... ДЪла-то какія, дЪла-то! Что ужъ это? ГІослЪднія времена пришли!—причи­ тала Дарья. — Вотъ, гляди, скорехонько погонютъ мимо насъ, по большаку, прямехонько... — Ну, такъ скорЪе надо торопиться!—заволновалась и ма­ тушка.—Чего плакать-то? Собирай скорЪе что есть въ корзины. Кликни няньку, да съ нею на дорогу корзины-то и выне­ сите... Эхъ, бЪдные, бЪдные!—всхлипнула и матушка. Дарья сорвалась сь мЪста и начала метаться изъ сто­ роны въ сторону, собирая изъ съЪдобнаго и изъ одежды что попало. Сорвался и я, бросившись на улицу собирать сосЪдей-товарищей смотрЪть «кандальниковъ ». Долго еще намъ пришлось ждать, пока показалась печальная процес- сія. Толпа запрудила всЪ улицы и надвигалась на насъ какъ громадная волна. Не знаю почему, все время, пока проходилъ мимо меня громадный этапъ, я дрожалъ какъ въ лихорадкЪ, у меня тряслись ноги и дрожали губы, а глаза были полны слезь, хотя я врядъ ли въ ту минуту понималъ ясно весь потрясающій смыслъ того, что совер­ шалось. А совершалось глубоко-возмутительное, даже по тому времени, дЪло: громадная деревня, въ нЪсколько сотъ душъ, ссылалась этапомъ въ Сибирь на поселеніе, безъ* слЪдствія и суда, неизвЪстно за какія провинности, по едино-