b000002172

ныхъ поклоновъ, какъ она обыкновенно дЪлала при всЪхъ важныхъ рЪшеніяхъ. — РЪшайся, милый другъ, рЪшайся!—скачала она, под­ нявшись и кладя руку на плечо отца.—ДЪло душевное, говорятъ, хорошее дЪло, Божье... Вотъ и братецъ тоже со- вЪтуетъ... — Да, конечно! ВЪдь вы не одни, крестный, будете... Вы сами знаете, что изъ здЪшнихъ дворянъ есть не мало •хорошихъ людей, сочувствующихъ. — Да, вЪрно, есть,—сказалъ раздумчиво отецъ. Во всемъ этомъ разговорЪ я, понятно, понималъ далеко не все, но и меня волновало смутное предчувствіе какихъ- то новыхъ откровеній, которыя начинала раскрывать передо мною жизнь вообще и въ частности нашей семьи. Служба моего отца, насколько я запомню, вообще пред­ ставляла довольно живую и разностороннюю дЪятельность въ единственно возмояшыхъ для него въ то время обще- ственныхъ формахъ. Я его всегда вспоминаю въ то время или погруженнымъ въ хлопоты и заботы по исполненію разныхъ порученій предводителя и депутатовъ, соединен- ныхъ съ нерЪдкими поЪздками (еще на лошадяхъ) въ Москву и уЪзды, куда онъ иногда бралъ и меня, или же сочиняющимъ безконечные доклады по разнообразнымъ во- просамъ. По поводу послЪднихъ онъ обыкновенно всегда совЪщался съ братьями и пріятелями, въ родЪ Николая Яковлевича, нерЪдко также съ молодыми образованными дворянами, жившими въ городЪ. Благодаря этому, въ на­ шемъ маленькомъ зальцЪ часто собирались неболынія ком- паніи, на которыхъ. велись оживленныя бесЪды. Такія же компаніи мЪстной «интеллигенціи» (слово тогда еще, впро­ чемъ, непопулярное) собирались и у Николая Яковлевича (гдЪ впослЪдствіи удостоивался бывать и я), слава котораго, какъ «эмансипатора», гремЪла тогда по всему городу, тЪмъ болЪе, что онъ былъ уже извЪстенъ какъ «литераторъ». Особенно заговорили о немъ съ тЪхъ поръ, какъ новый «либеральный» губернаторъ, изъ статскихъ («не солдафонъ», какъ говорили про него), пригласить его къ себЪ и угово­ рилъ занять мЪсто секретаря при губернскомъ комитетЪ по крестьянскому дЪлу, какъ виднаго въ губерніи спеціалиста Какъ это было. 12