b000002172

удовольствій. Мы и теперь, конечно, спЪшили ими восполь­ зоваться вволю: катались на лодкахъ, ловили рыбу, варили на берегу стерляжью уху, охотились по озерамъ, даже пЪли, но все это было уже не то. И для меня впервые, хотя смутно, начало открываться нЪчто новое и важное, что скрывалось подъ прелестями деревенской природы. И это «нЪчто» незамЪтно какъ-то вскрылъ для меня тотъ же дядя Александръ, который, благодаря своей крайне отзывчивой и впечатлительной натурЪ, часто мЪнялъ свое настроеніе; послЪ бодраго и веселаго подъема духа онъ иногда быстро впадалъ въ меланхолію, начинали грустить и даже плакать. Теперь, когда мы на большой лодкЪ плыли тихо по ОкЪ цЪлой компаніей, дядя Александръ все чаще запЪвалъ грустныя пЪсни, въ родЪ «Лучинушки», или читалъ намъ некрасовскіе стихи, но на самыя мрачныя темы. Въ тонъ этимъ пЪснямъ велись здЪсь и разговоры; мЪстная моло­ дежь разсказывала, каКъ за вЪсти «о волЪ» кого-то выдрали на конюшнЪ, кого-то сослали въ дальнюю деревню, кого-то даже арестовали, а одного дьякона услали на послушаніе въ монастырь... Я плохо еще разбирался во всемъ этомъ, но общее настроеніе невольно захватывало и меня, передо мною понемногу начинала подниматься завЪса надъ насто­ ящей жизнью, въ отвЪтъ на новыя впечатлЪнія вспыхивали старыя, полузабытая, вспоминался нашъ маленькій домикъ въ городЪ и кухня, въ которой мы съ матушкой такъ лю­ били слушать разсказы «страннихъ людей», припоминались ихъ вздохни слезы надъ ч Ъ мъ - to для меня непонятнымъ... Все это складывалось въ моей душЪ въ новыя комбинаціи, освЪщалось хотя и смутно сознаваемымъ, но новымъ на- строеніемъ. Въ этомъ, уже нЪсколько подавленномъ, настроеніи мы съ дядей Александромъ, заЪхавъ за матушкой съ дЪтьми къ дЪду, двинулись въ концЪ іюля обратно въ нашъ го- родъ. По пріЪздЪ домой насъ ожидалъ цЪлый рядъ чрезвы­ чайно важныхъ для всЪхъ насъ извЪстій.