b000002172

устроилъ грандіозную «поздравку» въ честь двоихъ своихъ сыновей: дяди Александра, только что окончившаго курсъ въ петербургскомъ педагогическомъ институтЪ, и младшаго, Андрея, недавно женившагося и посвященнаго въ сельскіе священники. Собралась, главнымъ образомъ, молодежь — студенты, молодые священники и великовозрастные семинары изъ родственниковъ, кромЪ, конечно, родныхъ обЪихъ семей. Молодежь чувствовала себя въ необыкновенно повышен- номъ настроеніи. Въ густой зелени старинныхъ яблонь и вишенъ дЪдушкина сада, расположеннаго на громадномъ откосЪ «архіерейской горы», вдали отъ скученныхъ город- скихъ построекъ, съ широкимъ видомъ на рЪку, пойму и огромный старинный величественный соборъ вдали на про­ тивоположной горЪ, чувствовалось такъ свободно и непри­ нужденно, безъ всякихъ условностей. ЗдЪсь велись почти весь день горячіе споры, читались какія-то статьи, безъ конца пЪлись пЪсни... Въ спорахъ я не понималъ ровно ничего, но пЪсни мнЪ нравились и увлекали меня: пЪлись тутъ и «старыя» народ­ ный и семинарскія пЪсни, пЪлись и новыя, незнакомый мнЪ. Между прочимъ, помнится мнЪ, кажется, именно здЪсь я впервые услыхалъ, какъ пЬли некрасовское: «Не гулялъ съ кистенемъ»; впервые же здЪсь увидалъ я переходившую все время изъ рукъ въ руки книжку стихотвореній лондон- скаго изданія, не дозволенныхъ въ Россіи, пользовавшуюся въ то время большой популярностью; многія изъ стихотво- реній здЪсь читались вслухъ; особенно часто повторялась популярная тогда басня «Шарманка». Я, конечно, во всемъ этомъ понималъ очень мало, но общее повышенное настрое- ніе захватывало и меня. Вспоминается мнЪ такой эпизодъ этого вечера. Когда всЪ сгрудились на самой широкой пло- щадкЪ сада, гдЪ велись горячіе споры, кто-то громко вы- крикнулъ какой-то тостъ общаго характера; тостъ былъ восторженно подхваченъ единодушными криками. Тогда дядя Александръ, всегда необыкновенно быстро воодуше- влявшійся, замЪтивъ кого-то изъ насъ, малышей, крик- нулъ: — Ну, хочешь видЪть Москву, малецъ? Хочешь?