b000002172

одно изъ другого дЪйствія, которыя мнЪ казались раньше чуть не кабалистикой... Урокъ, другой, третій, и я каждый разъ сталъ уходить отъ него какъ будто все болЪе и болЪе духовно окрыленнымъ. Прошло два мЪсяца, и я уже былъ осіянъ настоящимъ откровеніемъ. Господи! да неужели яге я не идіотъ, не тупица, какъ уже начинали говорить обо мнЪ мудрые гимназическіе педагоги?.. С. былъ, повидимому, мною тож.е доволенъ, но онъ не показывалъ и вида, онъ даже не интересовался тЪмъ, за что и почему я получалъ въ гимназіи двойки и единицы; у него я уже свободно рЪ- шалъ довольно сложныя задачи по ариѳметикЪ и геометріи... По прошествіи двухъ мЪсяцевъ С. сказалъ отцу лаконично: «Будетъ, довольно . . . Больше сыну ко мнЪ ходить не зачЪмъ пока... Пусть готовится къ экзамену». И я сталъ готовиться къ экзамену, пользуясь нЪкоторой помощью отца, который урывалъ свободное отъ занятій время, чтобы «по-челове­ чески» тоже помочь мнЪ по нЪкоторымъ предметамъ хотя мало-мальски разобраться въ педагогической кабалистикЪ. Я кое-какъ выдержалъ, наконецъ, экзаменъ, получивъ по математикЪ «удовлетворительно», къ изумленію нашего пе­ дагога, не рЪшавшагося мнЪ еще поставить лучшій баллъ. (ЗамЪчательно, что съ тЪхъ поръ я уже не получалъ ниже 4 по всЪмъ отдЪламъ математики, а на выпускномъ экзаменЪ имЪлъ полныя пятерки.) Наконецъ я перевалилъ черезъ роковой для меня руби- конъ 3-го класса... Но главное дЪло было не въ этомъ: суть была въ томъ полусознаваемомъ «духовномъ окрыленіи», которое я начиналъ чувствовать все сильнЪе и сильнЪе..- И все это совершалось благодаря тому, что заключается въ неболыпомъ словЪ «по-человЪчески». И толчокъ этому даль тотъ же дикій бурсакъ, который, какъ и всЪ, былъ самъ рабомъ системы въ своемъ учебномъ заведеніи, гдѣ такъ же дико и нелЪпо ставилъ двойки и единицы, за которыя сЪкли, и гдЪ громадное большинство его учениковъ училось такъ яге плохо, какъ и у насъ въ гимназіи. Но стоило этому бурсаку, обладавшему недюягиннымъ природнымъ умомъ, хотя случайно, на самое короткое время отрЪшиться отъ рабства системЪ и взглянуть на дЪло по-человЪчески, и онъ могъ творить чудеса.