b000002172

Теперь о математикЪ. Это былъ старый пріятель отца еще по семинаріи, гдЪ онъ теперь былъ субъинспекторомъ и преподавателемъ математики и еврейскаго языка. Дикій, необузданный, деспотически! и крайне вспыльчивый бурсакъ, С. былъ истиннымъ страшилищемъ для мЪстныхъ семина- ровъ, которые бЪгали отъ него, при первой возможности, какъ отъ чумы, а онъ гонялся за ними съ остервенЪніемъ по улицамъ, буквально какъ гончая собака; но въ то же время онъ пользовался большой извЪстностью, какъ серьез­ ный знатокъ своихъ научныхъ спеціальностей; о томъ, что онъ составляеть обширный древне-еврейскій словарь, зналъ весь городъ. На этомъ эпизодЪ я остановлюсь нЪсколько подробнЪе, такъ какъ онъ представляется мнЪ довольно характернымъ вообще и игралъ значительную роль въ моемъ духовномъ ростЪ. Когда отецъ объявилъ мнЪ о своемъ рЪшеніи и о согла- сіи С.- давать мнЪ у него на дому ежедневно уроки, я вначалЪ сильно струсилъ. Онъ жилъ по сосЪдству съ на­ ми, я зналъ близко его дЪтей, и по разсказамъ какъ ихъ, такъ и сверстниковъ - семинаристовъ я хорошо зналъ его бЪшеный характеръ, какъ онъ въ минуты гнЪва ругался площадными словами и въ классахъ и у себя въ семьЪ, раздавая оплеухи и подзатыльники. Страхъ мой передъ нимъ былъ понятенъ, но меня успокоивало то, что отецъ былъ съ нимъ все же довольно близко знакомъ , хотя они не ходили другъ къ другу. И вотъ съ перваго же урока у него начало совершаться на моихъ глазахъ нЪкоторое педа­ гогическое чудо. Принялъ онъ меня хотя и съ обычною суровостью, но «по-семейному », и, нисколько не интересуясь, знаю ли я что-нибудь по его предмету и какъ, онъ безъ всякихъ пре- дисловій приступилъ къ ознакомленію меня съ самыми элементарными основами математики, какъ будто я никогда не учился въ гимназіи и не сидЪлъ въ ней уже четыре года. Протестовать я, конечно, не рЪшался. Онъ прямо началъ объяснять мнЪ совершенно просто, «по-человЪчески», именно по-человЪчески, нумерацію и за тЪмъ шагъ за ша- гомъ всЪ тЪ необыкновенно просто и логически вытекающія