b000002172

затронула бы мою ребячью душу, хотя бы на іоту раздви­ нула мой духовный кругозоръ: все рисуется сЪро, блЪдно, холодно на туманномъ фонЪ какого-то вялаго и безсодержа- тельнаго формализма. Вліяніе школы въ положительномъ смыслЪ было почти ничтожно. О вліяніи отрицательномъ я уже говорилъ раньше. Оно было бы громадно и безнадежно- бЪдственно по своимъ результатамъ (какъ это и сказалось на дальнЪйшей судьбЪ нЪкоторыхъ моихъ сверстниковъ), если бы жизнь стихійно не протестовала противъ дикой «системы», вырабатывая тЪ противоядія, о которыхъ я упоми- налъ и которыя при многихъ своихъ отрицательныхъ каче- ствахъ были для насъ благомъ. Этимъ благомъ была прежде всего та относительная свобода, которой мы пользовались за границей школьной дисциплины. Положимъ, это была свобода чисто-стихійная, свобода ребячьей улицы, но зато она давала намъ возможность дышать полной грудью, жить всЪми фибрами своего юнаго быстро растущаго организма. Можно сказать, что мы сами за свой собственный рискъ производили грандіознЪйшій опытъ примЪненія разнообраз- ныхъ формъ того «физическаго воспитанія», о которомъ такъ много пишутъ теперь различные школьные реформа­ торы. Я уже упоминалъ раньше, какъ мы, «вольноприхо- дяшіе» гимназисты, дЪти низшаго разночинства — мелкихъ и среднихъ чиновниковъ, купцовъ, ремесленниковъ, небога- тыхъ дворянъ и духовенства,—когда послЪ уроковъ захло­ пывались за нами двери гимназіи, какъ быстро и съ какимъ восторгомъ разсыпались мы по улицамъ, стремительно не­ сясь къ нашимъ обиталищамъ. Черезъ полчаса, черезъ часъ послЪ обЪда на ребячьей улицЪ уже кипитъ жизнь. Кь гимназистикамъ прибавляются семинары-училищники, и вотъ открывается безконечный рядъ всевозможныхъ физическихъ упражненій, разнообразящихся по сезону: городки, клюшки, бабки—осенью, катанье съ горъ, постройка и осада снЪго- выхъ крѣпостей—зимой съ грандіозными битвами снЪжками двухъ армій; а лЪтомъ — чего стоять общія купанья, гу ­ лянья въ городскую рощу, величественные походы, марши и парады въ устраиваемыхъ за городомъ лагеряхъ, съ зна­ менами, значками, въ великолЪпныхъ бумажныхъ шлемахъ!.. И все это огромными шумными артелями, переносившимися