b000002172

раго старообрядческаго благолЪпія, проникнутая религіозно- поэтическою дымкой, съ одной стороны, и съ другой—тЪмъ романтически-юношескимъ колоритомъ, который придавали ей мои дяди, въ то время уже кончавшіе курсъ и серьезно задумавшіе готовиться къ поступленію въ университетъ, представлялась мнЪ хранительницей чего-то возвышеннаго, идеальнаго, гдЪ моя маленькая раздвоившаяся душа нахо­ дила или нравственное успокоеніе, или мучилась терзаніями совЪсти за свои ребяческіе грЪхи и помыслы. Однимъ сло- . вомъ, насколько я помню, здЪсь именно чаще всего вспы­ хивало и находило откликъ все то младенчески-чистое, свЪт- лое, что было въ моей натурЪ. Совершенную противопо­ ложность этой домашней атмосферЪ представляла для меня атмосфера тогдашней гимназіи. Не знаю почему—потому ли, что по происхожденію и по всЪмъ жизненнымъ привычкамъ я принадлежалъ и тяготЪлъ душою къ низшему разночин­ скому и деревенскому слою, или благодаря самому укладу тогдашней гимназической жизни, но только эта жизнь пред­ ставлялась мнЪ всегда чЪмъ-то до того чуждымъ и дале- кимъ, что долго не находила почти никакого отклика въ моей интимной духовной жизни. А между тЪмъ вліяніе ея на меня въ первые четыре года въ отрицательномъ смыслЪ было очень велико и очень печально. Наука сдЪлалась для меня уже со второго класса какимъ-то страшилищемъ, въ родЪ отбыванія тяжкой повинности, а товарищество и обще- ніе съ однокашниками все болЪе и болЪе становилось для меня проводникомъ такихъ антиморальныхъ познаній, о которыхъ я раньше не имЪлъ да и не могъ имЪть ника­ кого, даже смутнаго, представленія. Въ этомъ смыслЪ атмо­ сфера тогдашней гимназіи, въ особенности ея пансіона, была довольно непривлекательна. Среди чуть ли не боль­ шинства великовозрастныхъ пансіонеровъ старшихъ клас- совъ царилъ скрытый развратъ и цинизмъ, скабрезные раз­ говоры представляли самое излюбленное ихъ развлеченіе. Они собирали вокругъ себя цЪлую толпу мальцовъ и раз­ вращали ихъ младенческія души, если онЪ еще раньше не были развращены въ своихъ крЪпостныхъ дворняхъ. Среди нихъ практиковались всевозможные виды школярской раз­ нузданности, отъ ребячески легкомысленныхъ до самыхъ