b000002172

не легко... и утруждаешься... Сильно утруждаешься... По­ тому и младенца тебЪ нужно въ разсужденіе взять, что касается его нарожденія, и родителей, чтобы въ обхожденіи съ ними поставить въ разумъ, и старца взять если въ раз- сужденіи смертнаго часу... Много, много... Жизнь—большое дЪло... Сильно утруждаешься. Илюша вздохнулъ. — Ничего, Илья Иванычъ, не отчаивайся... Богъ дастъ— найдешь... — Да я ничего... Только кабы во кругѣ это, сообща... Ты у насъ здЪсь, что ли, проживать останешься? — Пока—да... ■ — Будемъ вмЪстЪ искать!—вдругъ сказалъ онъ и, улы­ баясь, протянулъ мнЪ широкую ладонь. Я смутился и робко пожалъ ему руку: мнЪ казалось, что эта большая мускулистая рука увлекаетъ меня за собой въ такую глубину, въ которую никогда раньше не опускался я еще до сихъ поръ. А вотъ онъ, этотъ наивный Илюша, ■ давно уясе погрузишь себя въ эти глубины и настойчиво, упорно «утруждаетъ» свой умъ, чтобы увидать до конца, до послЪдней мелочи эти глубины и затЪмъ всему «подо­ гнать концы съ концами». Я долго не могъ освободиться отъ своего смущенія, ко­ торое вдругъ вызвало въ моей головЪ цЪлый рой такихъ идей и представленій, которыхъ до этого никогда почти не касалась моя мысль. Все это, прежде лежавшее гдЪ-то на днЪ души, подъ спудомъ, именно, «на глубинЪ», въ которую не приходилось да и не думалось нужнымъ загля­ дывать,— все это вдругъ теперь всплыло, поднялось на- верхъ... — Идетъ, идетъ! — чуть не закричалъ Илюша отъ радо­ сти и вдругъ отчего-то покраснЪлъ, засмЪялся и замахалъ руками. — Симеонъ Потапычъ, идетъ Яша-то!.. Эй, догоняй скорЪй! • Мы пріостановились. Вдали, позади насъ, показался вы­ едай,- худой, длинный человЪкъ въ какой-то кацавейкЪ и синихъ портахъ, засунутыхъ въ валеные сапоги, въ кар- тузЪ. Но вмЪсто того, чтобы итти на зовъ Илюши, Яковъ тоже остановился.