b000002172

теперь, когда я пробираюсь черезъ этотъ лЪсъ, почти три­ дцать лЪтъ спустя, я иногда ощущаю невольную дрожь, и мнЪ кажется, что кругомъ меня лежатъ глубокіе снЪговые сугробы, что мрачно, какъ застывшія, стоять безучастно ко мнЪ вЪковыя сосны, что вотъ-вотъ мигнетъ изъ-за нихъ таинственный свЪтъ фонаря и покажутся опять эти «тем- ныя», рослыя, бородатыя мужицкія фигуры и, такъ же подозрительно глядя на меня, будутъ молчать на всЪ мои призывы... Но... теперь была, хотя и очень ранняя, весна, вмЪсто сугробовъ только кое-гдЪ лежали глыбы грязнаго тающаго снЪга; среди вЪковыхъ сосенъ сочно пробивалась то здЪсь, то тамъ, всюду какъ будто выпирая на дорогу, молодая зелень, разбившая пахучую почку; лучи солнца играли вы­ соко по верхушкамъ деревьевъ, бросая мягкій, ласкающій полусвЪтъ внизъ, гдЪ было еще сыро, грязновато, но уже зелено и душисто. МнЪ даже какъ-то стало обидно, когда я, еще полный своими эпическими воспоминаніями, вдругъ замЪтилъ, что лЪсъ быстро началъ рЪдЪть и черезъ нЪ­ сколько минуть онъ оборвался: предъ нами на далекое пространство раскинулась зеленъвшая первымъ всходомъ пашня. ЛЪсъ отступилъ въ бокъ и синЪлъ только далекой длинной лентой. МнЪ какъ-то жалко стало такъ скоро раз­ даваться съ лЪсомъ, и я предлояшлъ свонмъ спутникамъ присЪсть покурить. — Что жъ, покуримъ... Можно, Василій Петровичъ , можно, другъ любезный, минутку и погодить, — отвЪчалъ одинъ изъ моихъ спутниковъ.—Вишь, мы куда тебя завели!.. Думалъ ли ты сюда когда ни то попасть. А? Изъ столицы- то?.. А мы затащили!.. Мы еще тебя туда ли затащимъ... Ха-ха-ха!—весело разсмЪялся онъ. МнЪсамому весело стало. И замЪчаніе моего спутника, и его веселый, добродушный смЪхъ, и странное наше това­ рищество, вдругъ соединившее насъ въ этомъ лЪсу, и эти воспоминанія, — все это показалось мнЪ необычайно забав- нымъ, и я передалъ своимъ спутникамъ все, что только что было мною разсказано. — Такъ вотъ какъ, Симеонъ Потапычъ, твое слово какъ разъ пришлось кстати,—сказалъ я въ заключеніе худому,