b000002172

МнЪ еще долго слышался за дверьми и его раскатистый смЪхъ и громкій голосъ. Вотъ опять растворилась дверь, и въ избу вошелъ высокій, сухой, скрюченный, какъ старая береза, старикъ, съ копной сЪдыхъ волосъ на головЪ, вмЪсто шапки, съ жидкою сЪдою бородой, въ дырявомъ, короткомъ полушубкЪ. Смотря какъ-то поверхъ всЪхъ насъ, безучастно и строго, онъ неторопливо проговорилъ, обращаясь, пови- димому, къ матери: «Ну, управилась, что ли, съ заботой- то?.. Затихъ, должно?.. Ступайте, коли такъ, съ Богомъ... Пора... Не въ гости заЪхали... Пока милуетъ Богъ, то и уЪзжай»... — «Что ты говоришь?» спросилъ его отецъ суро­ во. «Ступайте, говорю, выбирайтесь, пока, съ Богомъ,— продолжалъ старикъ преяшимъ тономъ.—Мы васъ не видали, вы—насъ... Что намъ вмЪстЪ дЪлать: добра у насъ вмЪстЪ не будетъ, а зла въ міру и безъ того много... Выбирайтесь... Эй, давай фонарь!.. СвЪти!..» крикнулъ онъ въ дверь. Опять что-то громко заговорили за дверью, опять захо­ дили мужики въ шапкахъ, опять замигалъ фонарь... «Осто- рожнЪй ступай, барыня, съ ребенкомъ-то... ВЪдь здЪсь лЪсъ! Забирай лЪвЪе-то», опять послышались голоса на­ шихъ ямщиковъ. Вотъ мы наскоро усаживаемся въ возокъ; ямщики торопливо оправляютъ уиряжь на лошадяхъ. «Такъ влЪво свернуть? А тамъ опять по перелЪску?» — «ВлЪво, влЪво!.. Вишь, вЪдь, куда насъ сбило!» слышу я разгова- риваютъ мужики. «Ну, спаси васъ Христосъ!.. — говорилъ Панфилычъ кому-то. •— ВвЪкъ не забудемъ вашихъ мило­ стей... Охъ, Господи, прости наши великія согрЪшенія!..» — «Трогай!..» Вдругъ рогожка у окна нашего возка распахну­ лась, и я ощутилъ чье-то теплое и пьяное дыханіе. «Ну, прощай, господинъ!.. Моли Бога крЪпче, что цЪлъ ухо­ дишь!—закричалъ кто-то намъ.—Эхъ, такое, значить, счастье твое... Помни Сеньку, а онъ тебя не забудетъ!.. Такъ-то: моли Бога неустанно за Сеньку, что онъ къ тебЪ милостью снизошелъ... Ха-ха-ха!.. Трогай!» Лошади дернули, возокъ покатился, а дикій смЪхъ пьянаго парня долго еще слы­ шался мнЪ сзади; среди внезапно наступившей тишины насъ какъ будто что-то пришибло всЪхъ. Молчалъ отецъ, молчала мать, даже маленькая сестренка теперь совсЪмъ смолкла, и только слышался визгъ полозьевъ да храпъ лошадей.