b000002172

Надо было Ъхать. У крыльца давно ужъ стояли возокъ и двое саней, заложенныхъ тройками мужицкихъ лошадей, то- щихъ и шершавыхъ; около нихъ ходили тЪ «мужики», ко­ торые должны были насъ везти до первой почтовой станціи. Я, одЪтый въ теплый тулупчикъ и валенки, то и дЪло вы- скакивалъ На крыльцо, и, помню, былъ какъ будто тоясе очень озабоченъ, огорченъ и сердить, какъ отецъ, и все молчалъ, едва даже отвЪчая на ласки дворни. Я, очевидно, незамЪтно для себя подражалъ отцу. Онъ все послЪднее время былъ очень тревоженъ, а въ особенности теперь, предъ отъЪздомъ, хотя, видимо, старался пересилить себя, даже былъ какъ будто мягче, ласковЪе, чЪмъ прежде. Въ его голосЪ слышалась даже грусть, когда онъ говорилъ съ старымъ дворецкимъ: — Ну, что, Панфилычъ, ты говоришь—надежны будутъ они (кивалъ онъ головой къ окну на стоявшихъ у крыльца мужиковъ)? Ты кого взялъ? — Будьте надежны, батюшка,—отвЪчалъ Панфилычъ.— Что вы? Господь съ вами!.. Люди извЪстные — Петръ ГорЪ- ловъ, Фролъ Демидовъ да... — Они? Гмъ...—прошепталъ отецъ и чуть наморщилъ бро­ ви.—Смотри, лЪсомъ поЪдемъ, поздно, вишь, какъ запоздали. — Будьте благонадежны,—продолжалъ утЪшать Панфи­ лычъ,—все Господь... ПослЪ этого разговора, когда я выбЪгалъ на крыльцо, мнЪ стало казаться уже, что «мужики», ходившіе около лошадей, постукивая нога объ ногу, въ болыиихъ валеныхъ сапогахъ, о чемъ-то подозрительно шепчутся... А когда я замЪтилъ, какъ отецъ вытащилъ изъ-за комода старую за­ ржавленную шашку и велЪлъ Панфилычу положить ее въ возокъ, а мать, одЪтая въ салопъ и капоръ, все припадала на колЪни предъ иконами, со слезами на глазахъ,—я сталъ дрожать, какъ въ лихорадкЪ. «Господи,—думалъ я ,—скорЪе бы только добраться до города, дальше, какъ можно дальше отъ всѣхъ этихъ людей »... Въ эти минуты для меня опосты- лЪлъ этотъ домъ, и изъ ребячьей моей души исчезли всЪ наивныя, безгрЪшныя дЪтскія радости, которыя я находилъ когда-то здЪсь, Что-то суровое, черствое, леденящее оста­ вляло мнЪ въ наслЪдство проведенное здЪсь дЪтство, — на-