b000002172

— Меня и теперь на деревнЪ все Потаней зовутъ... Я люблю это... Маменька-покойница все, бывало, меня такъ звала!—отвЪчала Потаня, и голосъ у нея, хотя и хриплый, но все попрежнему былъ пЪвучій. — А ты не узнаешь меня? — НЪтъ, не признаю... Много вЪдь я за свое-то время господь перевидала. Я напомнилъ ей нашъ городъ и семью. — Ка.къ же, вспоминаю... Только гдЪ же всЪхъ узнать! Давно ужъ разошлись... У васъ свои дЪла пошли, у насъ свои... ГдЪ помнить!.. ГдЪ помнить!.. И махнувъ своей маленькой рукой, Потаня снова за­ кашлялась тЪмъ томительными кашлемъ, который готовь былъ на части разорвать ея сухую, узенькую грудь. — Вотъ больна я... говорить-то не могу... Вотъ ужъ мЪ- сяца два валяюся... Да это пройдетъ... Еще какая я ста­ руха!.. Такія ли старухи бываютъ... Еще я вотъ, погоди, горошкомъ вскочу да скорЪе молодыхъ побЪгу... Хоть въ горЪлки играть,—такъ и то смогу! — Ну, дай Богъ тебЪ!.. Довольна ли ты?.. Помнишь, бабушка, какъ ты намъ про вертоградъ-то разсказывала?— спросилъ я, улыбаясь ей, какъ ребенку, осматривая жал­ кую лачужку и крохотный садикъ. — Какъ же не помнить!.. Умру съ этимъ... Вотъ Господь помогъ, слава Создателю,—починочикъ поставила,—отвЪчала Потаня такимъ серьезнымъ тономъ, что мнЪ стало стыдно за свою насмЪшку:—починочикъ вотъ... Вотъ у меня пять сиротокъ кормятся... Еще двЪ вдовы честныхъ при мнЪ... Вотъ трудимся, слава Богу, въ любви, въ согласіи... Ма- лыхъ же дЪвочекъ книжному дЪлу обучаемъ... Пущай ра- стутъ да уму-разуму набираются, а окрЪгшутъ духомъ—пу­ щай тогда выбираютъ, какая доля лучше приглянется!.. Вотъ у меня тутъ и могилка маменькина подъ глазами... Вербой я ее обсадила... Вотъ только рощу-то маклаки-купцы всю свели... А какая была роща прекрасная!.. Думала я тогда: въ ней бы заложить обитель... Домогалась всячески, вЪрой не падала... ну, стало-быть, не вышло—все опять же въ досужія руки пошло. Ну, что дЪлать!.. Вотъ починочикъ есть... Малъ онъ, что говорить!.. И пропитаться чуть что Какъ это было. 7