b000002171

Т ру ж е н и к и . 89 повъ выбрилъ маковицу и щеткой подрѣзалъ воло- сы на лбу, и что это можетъ подтвердить клятвой отецъ-дьяконъ; вбтъ кто-то умеръ «безъ покая- нія», к акъ звѣрь, кто -то окрестилъ ребенка «ху- дымъ обрядомъ», кто-то заперъ ворота, когда отецъ-дьяконъ съ Поликарпычемъ обходили за сбо- ромъ яицъ . . . И чѣмъ дальше идутъ эти разгово- ры, тѣмъ чаще и чаще начинаетъ сокрушенно взды- хать дѣдушка, отецъ-дьяконъ окончательно па- даетъ духомъ и только Поликарпычъ храбрится всѣхъ больше и каждый р азъ совѣтуетъ принять какія-нибудь противъ «мужичья» мѣры. И я скор- блю вмѣстѣ съ ними, и ужъ мнѣ кажется, что, дѣй- ствительно, скоро это тъ «мужикъ» оставитъ безъ хлѣба и дѣдушку, и бабушку и весь причтъ н аш ъ . . . Но иногда, нерѣдко, эти разговоры при- нимали какой-то сказочный, странный, чудовищ- ный въ моихъ глазахъ характеръ. И обыкновенно начало такимъ разговорамъ давалъ Поликарпычъ. При этомъ басъ его спадалъ на двѣ октавы сразу, глаза глядѣли какъ -то особенно таинственно, и я умѣлъ уже по выраженію его лица догадываться, что ГІоликарпычъ принесъ какія-нибудь страшныя вѣсти. Прикорнувъ въ уголъ лежанки, я, затаивъ дыханіе, широко открытыми глазами слѣжу з а По- ликарпычемъ, который стоитъ посрединѣ комнаты, размахиваетъ руками, бъетъ себя въ грудь, вытя- гиваетъ шею и что-то напряженно вышептываетъ собравшейся вокругъ него публикѣ; я собираю еесь запасъ своего дѣтскаго вниманія, чтобы проникнуть въ самую глубь его сообщеній, но — увы! — мнѣ доеадно, что очень мало могу понять я изъ его таинственныхъ полунамековъ, и отъ того въ моемъ воображеніи и самъ Поликарпычъ, и наше обще-