b000002171

Т ру ж е н и к и . 8 7 главнымъ человѣкомъ въ церкви и на погостѣ, — такъ онъ громко и независимо говорилъ, такъ увѣ- ренно всѣмъ раопоряжался, т а к ъ ему были иэвѣст- ны всякія мелочи въ церковномъ обиходѣ, т а къ онъ хорошо зналъ, какую риѳу нужно надѣвать дѣдуш- кѣ и о. дьякону, на к ж о й страницѣ и какой тро- парь въ книгѣ, и многое тому подобное. Любилъ я и бабушку, сестру дѣдушки, —*эту «вѣковушку», вѣчную подвижницу, сгорбленную, сухую стзруш - ку, и ужъ нечего и говоритъ, что любилъ Ваифѵ , интимность отношеній съ которымъ доходила до того, что онъ поэволялъ мнѣ ѣздить на себѣ вер- хомъ . . . Т а къ любилъ я всѣхъ ихъ и такъ дорого было мнѣ все это, и ужъ, конечно, я близко принималъ къ сердцу всѣ заботьг и тревоги этихъ любимыхъ мною людей, лучше которыхъ я себѣ тогда и пред- ставить не могъ. Въ чемъ въ сущности заключа- лись эти заботы и тревоги, я не понималъ хоро- шенько, но тѣмъ не менѣе помню, что мое дѣтское сердце испытывало какое-то тягостное ощущеніе холоднаго страха, недовольства, жалости и безпри- чинной тоски . . . Я знаю только одно, что все это отравляло опять и олять мои дѣтскія, безгрѣшныя радости, и при томъ самая эт а отрава представля- лась всегда въ какомъ-то пугающе таинственномъ, фантастическомъ свѣтѣ. Долго, спустя много лѣтъ послѣ того, что бы радостное и свѣтлое изъ моего дѣтства ни вспомнилось мнѣ, я не могъ иначе представить его себѣ, какъ въ сопро- вожденіи именно этого таинственнаго, чарую- щаго, щ емящ аго. . . И во всемъ этомъ таин- ственномъ, пугавшемъ меня и разстраивавшемъ жизнь моихъ близкихъ и отравлявшемъ все свѣт-