b000002171

76 Изъ БЫЛЫХЪ ПЕРЕЖИВ \НІЙ. оченно суетно вокругъ нашего-то толож ен ія. . . Одна суета, а пути разумѣнія нѣтъ . . . мало . . . со- всѣмъ даже н ѣ т ъ . . . Т акъ , какіе-то «обалдуи» ровно ходимъ въ жизни. Илюша говорилъ тихо, повидимому, стараясь, чтобы слышалъ его только одинъ я. — Какіе обалдуи? —• Т акъ , обалдѣлые ровно мы всѣ . . . Ни ты —* православный настоящій, прямизной, безъ обмана, ни ты — старообрядецъ, ни ты — молоканинъ, или бѣгунъ . . . Т акъ , промежъ земли шатаешься . . . — Но, вѣдь, ты не такой, Илья Иванычъ: ты крѣпокъ и стоекъ въ своемъ дѣлѣ, слышалъ я. Илюша шелъ, наклонивъ голову внизъ и уста- вивъ въ землю широко открытые глаза, но на лицѣ его было все то же выраженіе дѣтской открытой наивности и чистоты. — Нѣтъ, и я обалдуй, — подумавъ, наконецъ, проговорилъ онъ. — Кабы я дочитался до чего, как ъ вотъ . молокане, али еедоееевцы, али право- славные, которые изъ умственныхъ, — изъ нихъ всякій до своего дошелъ, а я до своего не до- ш е л ъ . . . — Дойдешь, Богъ дастъ! — Т рудно. . . одному . . . Я сызмалолѣтства все одинъ . . . А у насъ на фабрикѣ народу эдакого м а л о . . . Все народъ суетный, али все такіе же обалдуи . . . о тъ положенія жизни . . . Трудно . . . Точно, Василій Петровичъ, — въ Писаніи есть ука- заніе, что и въ одиночествѣ людей какъ бы осѣня- ло . . . Ну, только меня вотъ не осѣняетъ . . . Я взглянулъ на Илюшу, — онъ поднялъ на меня свои большіе, мягкіе, добрые сѣрые глаза, какъ будто спрашивая и недоумѣвая, чему я изумился.