b000002171

Л-ьсъ. 67 то тъ грѣхъ, говори правду? . . Что? . . Подлецы, молъ, они мошенники, — имъ, молъ, въ душу-то не влѣзешь, всѣ молъ, они такіе; такъ , что ли? Говори: подумалъ, а? Я молчалъ и улыбался; меня занимало т о , і к а к ъ хитро посмѣиваясь, но подозрительно погля- дывалъ при этомъ допросѣ на меня Симеонъ Пота-: пычъ. — Что жъ молчишь, а? говори! — продолжалъ Симеонъ Потапычъ, докуривая сигаретку, но теперь уже все лицо его измѣнилось: онъ смотрѣлъ на ме- ня до того любовно, до того ласково и мягко, что мнѣ казалось, что въ его узенькихъ сѣрыхъ гла- з а х ъ сверкали слезы. Онъ вдругъ потрепалъ меня по плечу и воскликнулъ: — Эхъ! В.асилій Петро- вичъ! . . Илюша! Василій-то Петровичъ, вѣдь, съ нами, а? — крикнулъ онъ товарищу., Илюша взглянулъ на него, потомъ на меня, и все лицо его просіяло тѣмъ неуловимо дѣвствен-г нымъ и стыдливымъ выраженіемъ, которое не разъ. я уже примѣчалъ въ немъ и которое было т а къ хо- рошо знакомо мнѣ по другимъ лицамъ, съ которы- ми встрѣчался я при другой обстановкѣ и которыя сдѣлались для меня дороги потомъ на всю жизнь. Это — то дѣвственно наивное выраженіе неопредѣ-, ленной радости, томленія, просвѣтлѣнія и чувство предвкушенія духовнаго родства, которое бываетъ только у чистыхъ душой юношей, переживающихъ первыя минуты духовныхъ симпатій . . . Я ловилъ его у иашихъ юношей тамъ, въ городѣ, среди дру- гой обстановки, и оно тамъ всѣмъ давно знакомо и всѣ привыкли его видѣть и находить тамъ, но оно было и здѣсь все то же, такое же чистое, безгрѣш- ное, довѣрчивое. . . 5*